Книга Простить или убить?, страница 46 – Соня Бейтман

— Смотри, – весело начала я, указывая на пустые рамочки для родителей отца, – здесь должны быть бабушка Вероника и дедушка Морти.

Синтия немного успокоилась, взяла карандаш и аккуратным почерком стала выводить «бабушка». Покончив с первым словом, она спросила:

— Как пишется «Вероника»?

Я продиктовала ей по слогам. Затем она перешла к следующей рамке и стала писать «дедушка», а я поинтересовалась:

— Для чего внизу пустое место?

— А-а-а, здесь должны быть картинки, – пояснила она так, словно собиралась мне сказать, но забыла. Обычное дело: сколько раз я бегом возвращалась домой, когда мы уже на улице ждали автобуса, за разрешениями на экскурсию, за деньгами на оплату обучения, за школьными принадлежностями, которые кто‐то из детей забыл. – Миссис Рэндалл сказала, что можно приклеить фото родственников или нарисовать их портрет. У нас есть фото бабушки Вероники и дедушки Морти?

— Нет, – вздохнула я, пытаясь вспомнить, сколько краски осталось в домашнем принтере. Большинство семейных фотографий были цифровыми, поэтому мне предстояло найти их, выбрать подходящие и подогнать по размеру. Работа над проектом грозила затянуться.

— Прости, Синти, придется обойтись рисунками.

— Ненавижу рисовать! Тем более я не знаю, как они выглядели, – возмутилась она, но тут лицо дочери озарилось идеей. – А чердак? Там могут быть их фотографии. Можно я схожу посмотрю?

— Ни в коем случае, – отрезала я, даже не задумываясь. – Ты же знаешь, я не хочу, чтобы кто‐то из вас туда ходил. – На чердаке были свалены вещи родителей Долана, в основном всякая ерунда: не дай бог детей завалит коробками с виниловыми пластинками, старыми бумагами и фигурками сов, которые коллекционировала Вероника. Кроме того, на пожитках лежал толстый слой пыли.

— Тогда можешь сама сходить и посмотреть? – спросила Синтия.

Предложение звучало логично. Если ей запрещено подниматься на чердак, а там находится нужная вещь, должен пойти тот, кому разрешено. Но последнее, что мне хотелось делать, – ползать по грязному захламленному пространству и копаться в куче мусора в поисках фотографий, которых могло и не быть.

— Знаешь, – произнесла я и почувствовала укол вины за еще не высказанное предложение, – давай я нарисую бабушку и дедушку Барроу и распечатаю наши фотографии, но вырезать и приклеивать уже будешь ты, хорошо?

— Договорились! – Хитрая улыбка дочери убедила меня в том, что она получила желаемое. Пусть порадуется. Если я разочек сделаю за нее часть домашнего задания, это не значит, что она превратится в безответственную лентяйку, которая вечно пытается свалить работу на других.

Порой нам всем нужна небольшая передышка.

— Ого, – пробормотала Кристал, когда мы прибыли в конечную точку пути, выстроенного навигатором, – такого я не ожидала.

Мы находились у дома Эмили Данн. Если бы в голосе Кристал прозвучал хоть намек на сарказм или отвращение, я отказалась бы дальше ей помогать. По крайней мере, мне хотелось так думать. Я встала бы на защиту Эмили и ей подобных, ведь и сама была такой в детстве. Но в голосе Кристал слышались лишь сочувствие и грусть.

Путь сюда от дома подруги занял у нас сорок пять минут, но фактически мы оставались все в том же Медоудейле. Как только мы выехали из густонаселенного центра города, здания стали меньше, а промежутки между ними увеличились; случайные группы частных домов перемежались сельскохозяйственными угодьями, муниципальными землями и клочками леса. Дома в пригороде отличались разнообразием: шикарные особняки, традиционные фермерские жилища, двухуровневые ранчо, как тщательно ухоженные, так и заброшенные, а также сборные домики, трейлеры и лачуги.