Книга Простить или убить?, страница 37 – Соня Бейтман

Все снова закивали.

— Никому не пожелаешь такого сюрприза, – сухо заметила Кристал, и я, удивляясь самой себе, рассмеялась вместе с остальным.

— И не говори! Я жила с доктором Джекилом и мистером Козлом. – Я улыбнулась, когда моя не слишком удачная шутка вызвала новую волну смеха. – Он… все продумывал, – сказала я и почувствовала, как первые отголоски ужаса колыхнулись у меня в груди. Я подошла к непростой части рассказа. И, прежде чем продолжить, сглотнула. – Еще до того, как родились девочки, даже до моей беременности, он сделал в нашей спальне звукоизоляцию. Денег не пожалел. Однажды я ее протестировала: включила телевизор и самую мощную аудиосистему на полную громкость, подождала, пока от шума не заболели уши, вышла из спальни и закрыла дверь, и снаружи не было слышно ни единого звука.

По спине пробежала дрожь. Тогда я еще не понимала, зачем Мэттью звукоизоляция, но вскоре мне стало ясно.

— До этого он бил меня лишь один раз, – хрипло призналась я, потому что в горле внезапно пересохло. – Мы поссорились из-за какой‐то мелочи, я даже не могу вспомнить причину. Я кричала и ругалась на него, и муж влепил мне пощечину. Сказал, что не желает слышать бранных слов от жены. – Перед глазами живо вставали картины прошлого. – Меня слишком потрясло его поведение, и я ничего не сказала. Ждала, что он извинится, но так и не дождалась. Тогда у меня… – Я остановилась и судорожно вздохнула. – Тогда у меня был шанс уйти от мужа, пока ситуация не усугубилась, но я не ушла.

Морин медленно кивнула, обняла за плечи Шару, которая в напряжении сидела рядом, и, соглашаясь со мной, негромко заговорила:

— Задним умом мы все понимаем, когда был первый раз, после которого стоило бросить уродов, называемых нашими мужьями.

Я постаралась улыбнуться, но глаза были полны слез.

— Однажды, уже после того, как он оборудовал спальню звукоизоляцией, Мэттью пришел с работы злой. Я приготовила гамбо ^[2] с креветками и очень хотела, чтобы муж его попробовал: насколько я знала, он еще никогда такого не ел. – Мне пришлось снова остановиться и сделать пару медленных вдохов. – Но Мэттью к блюду даже не притронулся. Обвинил меня в том, что я хочу отравить его «заграничной фигней», заставил все выбросить и приготовить другой ужин. И… ущипнул меня, – прошептала я. – Очень сильно. Сказал, это послужит напоминанием о том уроке, который я должна буду выучить ночью.

— Господи, – хрипло произнесла Лекси. – Джози…

Я закрыла глаза. В голосе Лекси прозвучало пугающее сочувствие, а мое старое имя всколыхнуло еще более глубокие пласты страха. Я так и не открыла глаза, пока не выплеснула всю историю до конца. Как в ту ночь, когда мы пошли спать, Мэттью заставил меня раздеться и достал из шкафа ремень, чтобы опробовать его на мне. В тот раз я еще пыталась с ним бороться, но муж прижал меня к кровати и все равно выпорол. С того момента я знала: если он щиплет меня – это сигнал к началу боли. Он не всегда применял ремень. Иногда в ход шли пояс от пальто, удлинитель, деревянная трость, подаренная ему дедушкой, или просто кулаки.

Сколько бы раз ни повторялись избиения, легче не становилось. Мне казалось, однажды наступит онемение и я перестану реагировать на насилие. Но нет: каждый раз был как первый. Я чувствовала те же боль, ужас и унижение.