Онлайн книга «Искатель, 2007 № 10»
|
— Вы космолог, — мягко напомнил я, — вы пишете уравнения движения и создания… Подумайте сами. Если бы все было так, как вы говорите, то Лючия создала бы другую эмуляцию, верно? Ту, в которой синьор Гатти остался жив. Так? Я повернулся к Лючии, молча стоявшей посреди комнаты. — Лючия, — сказал я. — Что? — Она вернулась в мир откуда-то, где находилась последние минуты, взглянула в собственную память и произнесла: — Конечно. Так бы я и сделала. — Вот видите, — сказал я. — Лючия пришла в этот мир. За мной. Понимаете? Вам нужны доказательства? — Нет, — резко возразил Лугетти. Ему не нужны были доказательства. Доказательства доказали бы только, что он плохой космолог и не смог правильно поставить начальные и граничные условия, а также учесть антропный фактор и другие мелочи. — Гатти — это вы, верно? — с горечью произнес Лугетти. — Я… как я мог догадаться? — Я и сам… — пробормотал я. — Хотя должен был. Но я, знаете ли, тоже сначала был уверен в том, что эту эмуляцию создала Лючия, вы мне внушили такую мысль, и я… И лишь когда объявился Балцано, я подумал: что-то не так. Не могла Лючия… Нелогично. Если она хотела найти своего Джанни… Я подошел к Лючии и обнял ее, ей было холодно, ей было очень холодно и становилось холоднее, она дрожала, надо было заканчивать, иначе… — Вот, — сказал я. — И когда я понял, что вы напрасно обвинили свою жену… Вам не ее мотив был нужен, а свой собственный. Вы себя хотели понять, верно? Себя, да. Вы любили жену, как же получилось, что она предпочла вам какого-то… даже не живое существо, как вы думали, а компьютерную программу, тоже, в общем, эмуляцию, но низшего уровня. — А если… — сказал он. — Если все это не эмуляция? — закончил я. — Вы не можете это ни проверить, ни опровергнуть. — Нет, — сказал он уверенно. — Теоретически это невозможно. — Недостаток теории, — заметил я. — Но попробуйте. — Что? — Он знал, что я сейчас скажу. — Вот окно, — сказал я. — Я не… — Это не больно, — сказал я. — Я хочу жить… — Вы и будете жить. Столько раз, сколько… — Я ничего не буду помнить! — Да, — кивнул я. — Лючия, — сказал Лугетти. Он хотел поговорить с ней, прежде чем принять решение. — Буду в соседней комнате, — сказал я тихо, Лючия меня услышала, а услышал ли Лугетти — не знаю. Может, и услышал, это не имело значения. — Не уходи, — прошептала Лючия. Я не ухожу, подумал я. Но тебе нужно поговорить с ним. Иначе у нас с тобой ничего не получится. Вериано родился здесь, и если он не захочет уйти сейчас, то и мы застрянем здесь надолго, до конца его дней. Ты понимаешь это… Хорошо, подумала она. Я поговорю. Только… не уходи далеко. Я поцеловал Лючии пальцы и вышел в гостиную, тихо прикрыв за собой дверь. Почему-то мне казалось, что я увижу здесь неугомонного Балцано, но вместо него у большого плоского телевизора стояла и внимательно разглядывала картинку на экране синьорина Чокки, которой в квартире Лугетти делать было решительно нечего. Я осторожно придвинул стул к двери, сел и негромко кашлянул. Телевизор показывал футбол: мадридский «Ронял» только что забил гол в ворота лондонского «Смарта», вратарь пытался вытащить мяч из сетки, но испанцы навалились на него всей командой, судья ждал, считая до десяти, а синьорина Чокки, болевшая, по-моему, за англиканцев, мрачно бормотала что-то себе под нос. Я кашлянул еще раз, и она наконец обратила на меня внимание. |