Онлайн книга «Искатель, 2007 № 10»
|
— «Кукушки Мейдвича», — подсказала синьора Лугетги. — Наука, конечно. Проблема взаимодействия цивилизаций. Я не стал спорить — роман этот я читал даже в более раннем возрасте, чем «Чокки», даже название помнил не полностью. Нужно было или срочно искать другую тему, или… — Вы, должно быть, писатель? — спросила синьора Лючия, все-таки распахнув дверь и уже переступив через порог. Означало ли это, что она приглашает меня войти следом или, напротив, дает понять: хватит, поговорили, оставьте меня в покое? — Писатель? — искренне удивился я. Если бы я сказал «да», то пришлось бы играть роль, к которой я готов не был — среди множества моих отрепетированных личностей не было личности писателя. — Нет, синьорина, я не… — Синьора. — О, простите. Нет, я не писатель, хотя, бывает, сожалею, что не стал… — Пробовали писать? Видимо, в ней проснулся профессиональный интерес, она все еще стояла на пороге, но уже не в коридоре, а в комнате, и теперь от моего ответа зависело: захлопнется передо мной дверь или меня впустят внутрь. — Кто не пробует в двадцать лет? — я неопределенно повел головой. — Ерунда, конечно. Нет, синьора, я стал психологом, это близко к писательскому ремеслу, но все же несколько иная профессия. Психолога я из себя изображал уже раза три или четыре — правда, недолго. — Кстати, если вы любите кофе, то у меня есть настоящий бразильский, — сказала синьора Лючия; на меня она вроде и не смотрела, а куда-то в сторону лифта, но я понимал, что краем глаза она меня сейчас внимательно изучает, пытаясь для себя решить, кто я такой и чего от нее хочу, ведь наверняка хочу чего-то? Я помедлил некоторое время, хотя «да» готово было сорваться с моих губ даже раньше, чем она закончила фразу. — Бразильский, — сказал я задумчиво, — это… Кстати, меня зовут Джузеппе Кампора. Я обычно называю свое настоящее имя, если, конечно, нет особых причин его скрывать. — А я Лючия Синимберги, — сообщила синьора Лугетти, войдя наконец в квартиру и жестом приглашая меня последовать за ней. Квартира как квартира — моя не лучше и не хуже. Уюта, конечно, значительно больше, чем в моем холостяцком жилище — не здесь, понятно, а на улице Мастрояни, где я жил последние десять лет. Я сел на софу у журнального столика и, пока синьора Лугетти, предпочитавшая называть себя девичьей фамилией, готовила на кухне кофе, внимательно огляделся, пытаясь разобраться в том, что она за человек, каковы ее привычки, что она предпочитает в жизни. — Итак, — сказала синьора Лючия, поставив на журнальный столик две огромные чашки с черным кофе, сахарницу с коричневым сахаром, лимон на блюдечке, нарезанный тонкими ломтиками, и тарелочку с маленькими и с виду очень аппетитными кексами. Поднос, на котором она все это принесла, синьора Лючия положила на пол, а сама села на пуфик, издавший недовольный фыркающий звук, — итак, вы только что переселились и решили познакомиться с соседями? Я кивнул. В принципе, правильный вывод, если не считать, что до других соседей мне не было никакого дела. Синьора Лючия положила в свою чашку три ложечки сахара, дольку лимона, потом, подумав, добавила еще ложечку и принялась размешивать так медленно, будто это был не кофе, а тягучий напиток — горячий шоколад, например. — Знаете, — сказал я, отхлебнув из чашки (кофе оказался изумительным, и я взглядом показал свое восхищение), — у меня сложилось впечатление… чисто психологически, может, я ошибаюсь… что в этом доме собрались неудачники… ну, кто-то ушел от жены, например… у кого-то нет денег на более пристойное жилье… кому-то вообще плевать на жизненные удобства, лишь бы была крыша над головой… я с трудом представляю, чтобы человек успешный решил снять квартиру именно здесь… |