Онлайн книга «Искатель, 2007 № 12»
|
Елизавета непонимающе смотрела на Эдит. Откуда вдруг такая забота о ней? Зачем Эдит с нею откровенничает? И чем могла так проштрафиться фирма, чтобы испытывать панический ужас при словах «налоговая проверка». Правда, проверка не плановая, не рядовая, а внезапная. Но все равно. — Но у нас же практически нет никакой деятельности. Чего нам бояться? Мы всего лишь посредники! — недоуменно спросила она Эдит Миновну. При ней, при Елизавете, за тот месяц, что она работает, через склад фирмы прошло всего лишь три фуры товара. Она так и сказала: — Через нас же практически за последний месяц ничего не прошло. — Вот то-то и оно! То фур тридцать за месяц улетало, а то всего три. А где остальные застряли? — спросила Эдит. — Куда сбежала Веселова? У нее ведь нюх собачий на всякую беду. — Может быть, она как главный бухгалтер больше нас с вами знала? — спросила Елизавета. Эдит согласилась: — Естественно, больше! Радужный день, начинавшийся так хорошо, приобретал зловещие тона. Недоговаривала что-то Эдит, по лицу было видно. Действительно, просто так налоговая инспекция, в самый отпускной период, в начале лета, не придет проверять фирму, к которой нет претензий и которую проверяла год назад. — А с какой периодичностью проверяются фирмы? — спросила Лиза. — Раз в три года! Притом выборочно! А то могут и пять, и десять лет не проверять. — А вы попытайте заместителя Кизякова, Константина Мясоедова, — подала мысль Елизавета. — Он мужик простой, что знает, то тут же выкладывает. Если он, как всегда, в кураже — это одно дело, а если паникует — тогда серьезно… У него на лице все написано. Эдит снисходительно улыбнулась: — Сейчас! Как же! Простой! Да на нем негде пробы ставить, на этом простом! Елизавета не была согласна с Эдит. Заместитель директора Костя Мясоедов такой душка, душа нараспашку. Елизавета заходила несколько раз к нему в кабинет. Чем определяется вес должностного лица? Количеством телефонов, количеством помощников, красотой мебели в кабинете, длиной ног секретарши и маркой служебного автомобиля. Так вот, у Мясоедова был самый большой джип, самый стильный кабинет, секретарши не было, но на столе стояло пять телефонов, и на поясе еще висело три мобильника. — Зачем три? — обычно спрашивали его. — По одному с женой разговариваю, а по второму с любовницей. — А по третьему? — А по третьему исключительно с администрацией президента! Незамысловатая шутка обычно вызывала смех. Вот и теперь Эдит позвонила ему по внутреннему телефону. — Мясоед! Ты зашел бы к своей старой любови. — А чего к старой заходить, у меня молодая намечается! — послышался веселый голос Константина Мясоедова. — Ну, если только из чувства уважения и благодарности… Сейчас зайду. — Скот! — Что? — Вальтер Скотт! Писатель, говорю, такой был! Эдит встала из-за стола и подошла к зеркалу на стене. Подкрасив губы и поправив прическу, она стала поглядывать на дверь. Однако Мясоедов не торопился. — Обрати внимание, — скрывая досаду, сказала Эдит, — куда бы Мясоедов ни шел, кто бы его ни вызывал, он никогда не торопится. Всегда хочет дать понять собеседнику, что он важная птица. Права оказалась Эдит. Появился он минут через пятнадцать. На лице его, как всегда, сияла лучезарная улыбка. — Ну, какую прибыль напланировала на этот квартал? Что будем мазать на хлеб, черную икру или кабачковую? — с порога спросил он Эдит. — Али соскучилась по мне? Часа прожить не можешь? Чего звала, лебедь моя ясноглазая? |