Онлайн книга «Искатель, 2007 № 09»
|
Ахон много слышал о Храме, он думал, что хорошо представляет себе, как выглядит пристанище Посланника, но в действительности все получилось совсем не так, как рисовало ему воображение. Все было одновременно и проще и непостижимее. На невысоком холме посреди обширного поля, обрамленного зеленеющим лесом, возносилась к ясному небу ослепительно белая башня, высотой превосходившая все виденные Ахоном до сей поры здания. Башня выглядела совершенно невесомой и представлялась скорее миражом, нежели реально существующим строением. Казалось, весь Храм — это морок, призванный заслонить нечто такое, что не должны (или не способны?) были увидеть человеческие глаза. Это ощущение усиливалось еще и оттого, что Храм, несмотря на яркий свет клонящегося к закату солнца, не отбрасывал никакой тени. Возможно, из-за того, что высоко-высоко, над острой, как игла, вершиной башни, в безмятежно синеющем небе переливалось и мерцало сияние, мало уступавшее по силе свету солнца. Цвет сияния невозможно было описать человеческим языком. Расплавленное золото полуденного светила перемешалось в нем с зеленоватым лунным серебром, а прозрачная рассветная лазурь непостижимо слилась с пурпурным закатным пламенем. Несмотря на яркость, затмевающую солнечный свет, сияние не ослепляло. Оно завораживало и притягивало взгляд, и, раз взглянув, Ахон лишь с большим трудом смог отвести от него глаза. А потом ошеломленный и растерянный Ахон увидел Посланника. Тот, опустив руки, стоял в арочном проеме входа в Храм и смотрел… прямо на Ахона. Их разделяло не меньше сотни саженей, и, по правде говоря, Ахон не мог с такого расстояния ясно разглядеть лицо Посланника, и все же он был уверен: Посланник смотрит именно на него. Он чувствовалэтот взгляд. Стик первым шагнул к Храму, и вдруг все переменилось. Исчезла белая башня, исчез зеленый лес, чистое поле, окружавшее Храмовый Холм. Багровое пламя ревущей стеной взметнулось к потемневшему небу, преграждая путь святотатцам. Ахон ощутил кожей опаляющий жар и непроизвольно вскинул ладонь, заслоняя глаза… И тут на него обрушилось нечто. Волна холодного, безысходного отчаяния затопила душу… Невыносимая жалость к себе комком подступила к горлу, обернулась тягостным сожалением о бессмысленности и никчемности всего сущего… Неизбывная тоска по Непостижимой Истине мутным осадком опустилась на дно души, всколыхнув злость, холодную ненависть к равнодушному и безжалостному миру… Сжигающим душу пламенем вспыхнуло желание мстить, мстить всему и вся за свою нелепую, пустую жизнь… Рушить, жечь, крушить все без разбора!.. Ахону показалось, что то ли от веющего в лицо жара, то ли от жара, сжигающего его изнутри, кровь вот-вот закипит в его жилах. Он понял, что если прямо сейчас не удовлетворит жажду разрушения, то клокочущая в теле злоба просто разорвет его изнутри. Или, что еще страшнее, рассеется без следа, оставив его задыхаться в скользких объятьях отчаяния…Не в силах больше терпеть, он зажмурился до слез из-под век и отшатнулся, попятился назад… И жар сразу отхлынул, ослаб. Тоска, отчаяние, злость — все в мгновение ока превратилось в воспоминания, померкло, как меркнет в момент пробуждения кошмарный сон. Опьяненный чувством внезапного облегчения, Ахон осторожно приоткрыл глаза и увидел: Стик, пригнув голову, шел прямиком в бушующее огненное пекло. Шел, наклонившись вперед, будто преодолевая сопротивление бьющего навстречу ураганного ветра. Полы его плаща развевались, словно крылья чудовищной летучей мыши. Ахона обдало могильным холодом, и пламя, заслонившее Храм, опало, угасло и рассеялось, словно его и не было вовсе. Ахон снова увидел зелень травы и белую иглу Храма на фоне равнодушно-голубого неба, и только холодная испарина на лбу напоминала ему о вспышке потустороннего пламени. |