Книга Искатель, 2007 № 09, страница 101 – Журнал «Искатель», Владимир Анин, Андрей Тепляков, и др.

Я сидел на асфальте, положив голову Аданешь себе на колени. Она виновато смотрела на меня, как будто просила прощения, а потом медленно прикрыла веки. Рядом в голос рыдала Наташа, суетились какие-то люди.

Я плакал. Слезы стекали с моего носа и капали на лицо Аданешь.

— Не плачь, — чуть слышно прошептала она, открыв глаза. — Ты уж прости, что обманула тебя… Пообещала приехать к тебе в Москву, но, видно, не судьба…

— Да что ты такое говоришь! Сейчас мы отвезем тебя в больницу, тебя обязательно вылечат. Вот увидишь!

Она попыталась улыбнуться, но только поморщилась.

— Ты… опять забыл… Я же медик… Я знаю… наверняка — мне уже… не помочь, — с трудом произнесла она.

Я в отчаянии покачал головой.

— И тебе придется… — продолжала Аданешь, — ждать меня… всю жизнь. Как и обещал.

Я с остервенением кусал губы и оглядывался в поисках застрявшей где-то «Скорой помощи».

— И последнее… Я ведь просила поцеловать меня. Ты так и не успел… Сделай это теперь.

Я склонился и прижал свои губы к ее сухим губам. Последнее слабое дыхание вырвалось у нее из груди, и она затихла. Жизнь в ее глазах медленно потухала.

Послышался приближающийся гнусавый звук сирены. Возле нас затормозил белый микроавтобус с красным крестом на борту. Из машины выскочили санитары с носилками. Молодой худощавый врач подбежал к Аданешь и, склонившись, приложил пальцы к ее горлу. Через некоторое время он поднялся и обреченно покачал головой.

Дальнейшее происходило как во сне. Причем в таком сне, о котором совершенно ничего не помнишь. Кто-то подхватил меня и долго-долго нес или тащил непонятно куда. Я не сопротивлялся и покорно шагал, а может, не шагал, а летел куда-то вслед за кем-то. Все вокруг вращалось с бешеной скоростью, я даже не успевал остановить взгляд на чем-нибудь. Потом словно десятки салютных залпов прогремели в моей голове, перед глазами забегали вспышки и отблески, и мне показалось, что я куда-то провалился.

Я пришел в себя только в самолете, когда мы уже поднялись выше облаков и стюардессы стали разносить напитки. Я попросил порцию джина в чистом виде. Наташа молча сидела рядом и смотрела в окно. На вопрос, будет ли она что-нибудь пить, девочка, не оборачиваясь, покачала головой.

Я выпил джин и попросил еще, а потом еще. Стюардесса, с трудом скрывая неудовольствие, вернулась с целой бутылкой и поставила ее передо мной на столик.

— Почему ты не спас ее? — послышался голос Наташи.

Я повернулся и растерянно посмотрел на нее.

— Почему ты не спас ее? — повторила она свой вопрос.

Я не знал, что ей ответить.

— Ну, дед, ты даешь!

— Девки дают. Я правду говорю.

Сергей усмехнулся и хлопнул по столу. Звякнула посуда.

— Я щас.

От самогона двоилось в глазах. Сергей, покачнувшись, встал и вышел с кухни. Дед проводил его слезящимися глазами, почесал грудь и потянулся за «Беломором».

— Вот, мать, ни во что они не верят. — Он закурил и уставился на жену сквозь густую пелену дыма. — Дурак молодой!

— А как тебе верить? Напоил парня. И сам вон — пьяный. А он навестить приехал. И никто, кроме Сережки, не приезжает.

— И ты — дура.

Они умолкли. За окном раскачивались тяжелые ветви старых яблонь, похожие на гигантских змей в свете единственного на всю улицу фонаря. Громко тикали часы. Шумела печь. Папиросный дым привидением плыл по полу к стене, за которой стоял — темный и неприветливый — октябрь, такой, как вчера, и такой же, как сотню лет назад. Время застыло, новый век заблудился среди окружающих деревню лесов, и лишь слабые отголоски его доносились из динамиков старого радиоприемника.