Онлайн книга «Искатель, 2007 № 08»
|
— Я сунул его в погреб. Показать? — Утром разберусь. — Барин стал подниматься по деревянным ступенькам. За ним потянулась вся свита. Двор обезлюдел, затих. Только «Мерседес», еще не остывший от мотаний по городу, покуда бодрствовал и оглядывал все вокруг из-под полуприкрытых век. Поднимаюсь на ноги. Заправляю в брюки вылезшую из-за пояса рубаху. Впереди она мокрая и неприятно липнет к телу. Я отряхиваюсь, как курица после дождя, и прикидываю возможные варианты. Лучшим мне представляется следующий: минут за пять, не более, пока вся компания находится в доме, открыть погреб, вытащить из каземата Гришаню, доказать, что я ему не враг, и уйти через калиточку в воротах. Особенно счастливым будет конец, если мы по дороге не вляпаемся в драку. Я полез в карман за ключами, чтобы запустить военную машину в действие. Но на одном из углов дома вспыхнули две красные полусферы плафонов. Ключи по-прежнему тянулись из кармана, а до меня вдруг начало доходить, что это за плафоны. Я внезапно понял, для какой цели они там присобачены и почему от них тянутся проводочки — по дому, по забору и по воротам с калиточкой. Сунься мы теперь к выходу, завоет сирена, выскочат добры молодцы и нафаршируют нас дерьмом. Я стоял, ошарашенно глядя на сигнализацию. Западня захлопнулась. Хочешь — спускайся к Гришане, хочешь — отдыхай на травке до утра. С сожалением вынимаю пустую руку из кармана. Ключи остаются там до лучших времен. Глубоко вздыхаю и начинаю все сначала — иду к дому. Размеренным уверенным шагом. Так, чтоб без суеты и без дерганий. Но и так, чтобы не очень медленно, дабы иметь в запасе определенную ударную скорость. Возле «Мерседеса» задерживаюсь. Не могу не задержаться. Сильный послушный зверь. Провожу по нему рукой. Ладонь чувствует гладкую прохладную его кожу. И я радуюсь вместе с ладонью. На середине крыльца оглядываюсь и еще раз с удовольствием осматриваю машину. Такой выезд не для меня. Вспоминаю свой кабриолет, брошенный в одиночестве на ночной площади, и мне становится грустно. В состоянии минора разворачиваюсь, чтобы наконец вступить в дом, и в сантиметре от моего носа в мякоть деревянного столба впивается маленький железный топорик. Его рукоять обмотана синей изолентой. Пальцы на ногах холодеют. Слышу чей-то смех, переходящий в ржание. И лишь теперь замечаю перед собой Кебана. Он показывает в улыбочке свои зубочки и дышит на меня жареной свининой. — Не укакался, мальчик? А? — Он еще раз хохотнул, как отрыгнулся. — Только не психуй, не психуй. Я ж пошутил. Пошли пивка попьем, пока Барин отдыхает. Слабое освещение поиздевалось над Кебаном — он принял меня за другого. Но его радостное заблуждение длилось недолго: постепенно улыбка стекла с лица, как растаявший пластилин. В глазах мелькнули обрывки здравых мыслей, заложенных еще в школе, и он скривился, пытаясь что-то вспомнить. Во, вспомнил! Изощренная мозговая работа сменилась удивлением. Кебан открыл рот, чтобы по-дружески поделиться результатами своих изысканий, но единственное, что он смог из себя выдавить, — глухое сдавленное «а-а!», потому что мой кулак вошел ему под дых. Кебан, хватая ртом воздух, согнулся. Я левой рукой стянул у его горла шлейки фартука, помог ему выпрямиться и правой саданул снова по тому же месту. Кебан тыкнул и обмяк. |