Книга Искатель, 2007 № 08, страница 49 – Журнал «Искатель», Виталий Прудченко, Евгений Прудченко, и др.

— На фабрику пришел десятиметровый трейлер. Со склада во время налета взяли столько же. Столько же готов забрать и я.

— Ты? — удивился Ля-ля.

— Пока я. Будем считать, что беру я…

— Будем считать, — согласился Ля-ля. — Условно. Хотя мне не нравятся все эти ля-ля, когда кто-то для кого-то. Ты же знаешь, я люблю напрямую. Но Господь с тобой… — Лицо Ля-ля вытянулось, глаза чуть вылезли вперед, взгляд выпустил из себя всякую мысль, скользнул по мне, по стенам, укрытым коврами. — Я должен подумать. — И снова посмотрел на меня.

Но моя персона интересовала его меньше всего. Это и кроту понятно. Сзади и слева от моей головы висят часы. Я слышу их тиканье. Ля-ля смотрит на них, Ля-ля тянет время.

Я совершаю несколько шагов в одну сторону, несколько шагов в другую — показываю, что я жду, что мне некогда. Потом возвращаюсь на место, но становлюсь так, чтобы закрыть собою настенные часы.

Ля-ля молчит, делает вид, что размышляет. Изучает меня, разглядывает носки собственных туфель, снова интересуется моей персоной. Глянуть на наручные часы он при мне почему-то не может. А я правил его игры еще не знаю. Молчим оба.

Настенные часы тикают за моей спиной. Больше тянуть нет смысла. За такое время что-нибудь сообразить смог бы и верблюд в пустыне. Если Ля-ля сейчас ничего не скажет, то скажу я.

Ля-ля понимает и разлепляет губы:

— Ты Барина знаешь?

Я отрицательно качаю головой.

— А Кебана?

Я опять качаю головой в те же стороны. Мне эти имена — что африканские.

— Будет сложней. — Ля-ля делает паузу, снова тянет время. — Наличные есть?

— Ни копейки.

— Без задатка нельзя.

— Договоримся. Ты скажи с кем, а я договорюсь.

— Не сомневаюсь. Я в тебе, Колесо, не сомневаюсь.

Снова пауза. Чтоб он сдох в этой паузе.

Подал голос телефон. Ласковый тишайший перезвон белого существа, инкрустированного золотыми узорами.

Ля-ля взял трубку, не сумев скрыть от меня своего нетерпения:

— Ну! Ну! Я! Пока тихо… Конечно. Конечно… Нет, та, которая у кладбища… Да… Да… Да, слева… Так получилось… Я говорю: так получилось… Да, да, все равно нужна дозаправка… Конечно… Другой… Какая разница? Другой — и всё!.. Назовешь мое имя, посадишь своего — и до свидания… Нет… Нет… Нет, он с вами не поедет… Нет… Ищите… Я говорю: ищите, до двух время есть… Не надо, вот это не надо. Всё будет без ля-ля… И тебе…

Ля-ля с облегчением положил трубку. В этот момент он напоминал пассажира, только что вскочившего в уходивший поезд.

— Теперь твое дело, Колесо. Оно не так уж плохо. Я думаю, можно будет поторговаться. Правда, Барин не переваривает всякие ля-ля. Но ты упрись, выгода нынче на твоей стороне. Бархат в розыске, цена на него упала. За это и держись. Понял?

Я смотрел и слушал, как прилежный ученик.

Ля-ля начертал на листочке несколько слов, поднялся, приблизился ко мне почти вплотную:

— Я тебе ничего не говорил. Никуда не посылал. Не называл имен и адресов. — И показал листочек с аккуратными круглыми буковками.

Это был адрес. Я успел его прочитать, устало подумать: «Господи, гнать машину на другой конец города!» — и листочек исчез, скомкавшись в ладони Ля-ля.

На ногах всегда незаметней, чем в машине. И я оставил «Жигули» в трех кварталах от объекта своей новой любви — на небольшой, тускло освещенной площади. Сюда выходили магазин, столовая и отделение связи. Окна светились изнутри бледным неоном и навевали мысли о бренности всего земного. Это место мне не нравилось, но выбирать не приходилось, и я доверил ему свою бронетехнику.