Книга Любовь вопреки запретам, страница 43 – Сандра Лав

В её глазах на мгновение промелькнуло нечто волнение? Страх за меня? Или просто шок? Моё сердце пропустило удар от этой догадки.

Но как только она заметила, что я смотрю на неё, её лицо тут же окаменело. Она демонстративно отвернулась, подчеркивая полное безразличие к происходящему.

Я до боли сжал челюсть. Внутри всё перевернулось от злости на самого себя. «Веду себя как сопливый мальчишка, пронеслось в голове. Ищу её одобрения в разгаре боя с этим ничтожеством». Эта мысль придала мне еще больше жестокости.

— Не устал еще, герой? — ядовито поинтересовался я, легко уходя от его очередного замаха и поддевая его под локоть.

Саймон дышал тяжело, со свистом. Он бился об меня,яростно, но тщетно. Ему было уже совсем тяжело биться со мной. Его удары ослабились, он еле стоял на ногах.

Я был той самой скалой, которую невозможно сдвинуть с места, даже если обрушить на неё всё небо.

Наконец, мне надоело возиться с ним. Поймав момент, когда он в очередной раз замахнулся, я перехватил его руку, резко развернул и, схватив за шкирку, одним мощным движением впечатал в землю.

Раздался глухой удар, от которого, казалось, вздрогнула земля. Саймон замер, ошарашенный, не понимая, как он так быстро оказался внизу.

Я навис над ним, придавливая коленом к земле, и с силой вцепился в его волосы, заставляя задрать голову. В моих глазах не было ни капли жалости — только холодная, расчетливая тьма.

— Помни, кому ты бросаешь вызов, щенок, прорычал я прямо ему в ухо, так чтобы слышал только он.

— В следующий раз я могу и убить. И поверь мне, я даже взглядом не поведу, когда твоя душа отправится в преисподнюю. Ясно?!

Саймон судорожно дернулся, его глаза расширились от подлинного, животного ужаса. Он несколько раз мелко и испуганно кивнул, признавая поражение.

Я отпустил его, брезгливо вытирая руки, и поднялся во весь рост, чувствуя на себе сотни взглядов, но ища лишь один — тот, что снова отвернулся.

Мишель

Я чувствовала, как бешено колотится, мешая дышать. Пальцы до боли впились в ладони, ногти оставляли глубокие полумесяцы на коже, но я не чувствовала этой боли. Всё мое существо было приковано к нему.

Вальтер медленно отошел от поверженного противника. В его движениях не было усталости — только хищная, ленивая грация сытого зверя. Он сплюнул в сторону, и этот жест, такой грубый и презрительный, заставил мое сердце пропустить удар.

Затем он поднял свою рубаху. Я замерла, почти перестав дышать, наблюдая, как белая ткань опускается на его мощные, вздымающиеся от тяжелого дыхания плечи. Я изучала его, жадно и испуганно, сама не понимая, зачем это делаю.

Во время драки я заставляла себя смотреть в сторону, в пустоту, куда угодно, лишь бы не видеть этой жестокости. Но его взгляды. О, эти взгляды я чувствовала кожей. Они обжигали меня даже на расстоянии, прошивали насквозь, заставляя мелкую дрожь бежать по позвоночнику. И вот теперь, когда всё закончилось, я сама, по собственной воле, вгоняла себя в эту ловушку, глядя на него в упор.

Но стоило нашим глазам встретиться — всего на долю секунды.

Что я творю? Зачем я смотрю на него так.

Я резко отвернулась, почти физически ощущая тяжесть его присутствия за спиной. Руки сами собой обхватили плечи, словно пытаясь защититься.

Гости, до этого замершие в немом шоке, начали приходить в себя. Их шепот — смесь ужаса, восхищения и зависти — заполнял все пространство. Они не ожидали такого безрассудства от Саймона, но еще меньше они были готовы к той демонстрации абсолютной власти, которую только что явил Вальтер. Он не просто победил. Он подтвердил свое право быть первым, лучшим, единственным.