Книга Любовь вопреки запретам, страница 37 – Сандра Лав

— Ваша наставница заждалась вас, он повел, придерживая меня за локоть, обратно к Жозефине.

— На тебе лица нет Мишель, я вздохнула, залпом осушила бокал вина, чтобы охладиться.

— Все в порядке, соврала я вновь, ощущая себя так паршиво.

— Ну, как тебе он? — Жозефина едва заметно кивнула в сторону Фредерика, который как раз подошел к Майку.

Майк поймал мой взгляд и коротко, кивнул, виновато отводя взгляд. Я ответила ему тем же.

— Он женат, предложил мне дружбу, ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Мы с Жозефиной стояли чуть поодаль. Мимо проходили гости — воины и вожаки. Мы улыбались им, кивали, но внутри у меня всё дрожало от перенапряжения.

— Я слышала о нем, Жозефина пригубила что-то из своего кубка, не сводя глаз с мужчин.

— Фредерик — сильный волк, вожак с репутацией. Но, конечно, его не сравнить с твоим Вальтером. Они даже вровень не стоят друг с другом. Поэтому Фредерик дружит с Вальтером, боясь его мощи.

Я невольно скривилась, и это движение отозвалось тупой болью в висках.

— Он не мой, напомнила я ей, и в этот момент, словно ведомая невидимой силой, нашла его.

Вальтер стоял неподалеку. Наше столкновение взглядами было подобно удару молнии — резким, болезненным, выбивающим воздух из легких.

Я замерла, утопая в его глазах. Но то, что увидела в следующую секунду, заставило кровь в моих жилах превратиться в лед.

В этом взгляде была такая густая, осязаемая ревность и собственничество, что у меня перехватило дыхание.

Почему он так злится, если я для него — лишь досадная помеха? Если моё имя для него — пустой звук, почему его гнев ощущается как шторм, сметающий всё на своём пути?

Вопросы жалили меня изнутри.

Почему он так ревнует?Почему стоит кому-то подойти ко мне чуть ближе дозволенного, как воздух вокруг него начинает вибрировать от первобытной, хищной угрозы?

Ведь он сам твердил, что я — ничто. Что между нами выжженная земля. Если он ничего не чувствует?

Я горько улыбнулась, на мгновение зажмурившись, чтобы скрыть набежавшую влагу в уголках глаз.

И этот его взгляд. Почему в его зрачках застыл этот немой укор, смешанный с темным, пугающим желанием? Разве я могу сравниться с ней? С его погибшей истинной, чей образ возведен в ранг божества?

Эти вопросы не давали покоя, лишая остатков воли.

Я не испугалась. Напротив, глубоко внутри проснулось нечто темное, ответное. Я дерзко вскинула подбородок и едва заметно усмехнулась, видя, как он скривился от моей реакции. Неужели ты думал, Вальтер, что я забьюсь в угол? Что твоя ярость заставит меня дрожать?

Я тяжело сглотнула, не в силах разорвать этот зрительный контакт. Моё тело отзывалось на его близость странной, вибрирующей дрожью. Я чувствовала его опасность каждой клеткой кожи, каждым нервным окончанием.

Вокруг продолжалась жизнь. Мужчины из разных кланов спорили, смеялись, обсуждали. Здесь были суровые горцы в меховых накидках, южане. Столько разных судеб, столько необычной силы собралось в одном месте.

Вчерашний разговор всплыл в сознании, не давая покоя.

Презирает— это слово пульсировало в висках в такт биению сердца. До сих пор презирает. Но за этой жгучей ненавистью крылась правда, от которой веяло холодом: он не забыл. Все эти годы он носил мой образ в себе, пусть и окутанный ядом. Он думал обо мне.