Книга Любовь вопреки запретам, страница 156 – Сандра Лав

— Одевайся, коротко бросил он.

Прежде чем я успела коснуться ногами холодного пола, Вальтер подхватил меня на руки. Его сила была пугающей и одновременно дарила невероятное чувство защищенности.

Когда он поставил меня на ноги, я начала натягивать платье, но пальцы дрожали так сильно, что я едва справлялась с застежками. В голове роились мысли: смогу ли я выдержать его взгляд? Не рассыплюсь ли я на куски перед тем, кто годами ломал мою волю?

Но стоило мне почувствовать за спиной жаркое дыхание Вальтера, его незримое, но ощутимое присутствие, как страх начал отступать, сменяясь холодной решимостью. Я была безгранично благодарна ему за этот жест — за то, что он дал право выбора мне.

Путь к темницам казался бесконечным. Мы спускались всё ниже, туда, где пахло сыростью, плесенью и застарелым отчаянием. Каждый шаг отдавался гулким эхом в каменных сводах.

— Я зайду с тобой, грозно прорычал Вальтер, когда стражник открыл тяжелую железную дверь. В его голосе вибрировала нескрываемая угроза.

Я до боли сжала его ладонь, ища опоры. В тусклом свете факелов я увидела его. Отец. Человек, лишивший меня дома и любви. На мгновение я замерла, оглушенная волной боли, которая поднялась из самых глубин души. Это была не просто обида.

Увидев меня, отец преобразился. В его глазах вспыхнуло безумие, он вскочил, бросаясь к решетке, и цепи на его запястьях жалобно звякнули.

— Дрянь продажная! Волчья шлюха! — выплюнул он мне в лицо. Эти слова, пропитанные ядом, ударили наотмашь, заставляя меня пошатнуться.

Вальтер среагировал мгновенно. С утробным, звериным рыком он шагнул вперед и с такой силой ударил кулаком по прутьям решетки, что металл зазвенел на всю темницу. Отец отшатнулся, едва не упав, и в его глазах на мгновение мелькнул первобытный ужас перед разъяренным хищником.

— Следи за своим гнилым языком, старик, если хочешь дожить до заката, прохрипел Вальтер.

Но отец, подгоняемый злобой, уже не мог остановиться. Он нервно, захлебываясь, рассмеялся, обнажая желтые зубы.

— Родного отца упекла за решетку ради чего? Чтобы лечь под волка? Ты опозорила наш род, Мишель! Ты — ничтожество!

Мои кулаки сжимаются до белизны в костяшках. Гнев, чистый и яростный, начал вытеснять страх. Я больше не была той испуганной девочкой.

Я медленно повернулась к Вальтеру. Его лицо было маской ярости, челюсти сцеплены так сильно.

— Вальтер оставь нас, тихо, но твердо произнесла я.

Он посмотрел на меня сверху вниз, в его глазах борются два чувства: желание защитить и необходимость подчиниться моей воле. Он оскалился.

Напряжение между нами достигло предела. Наконец он подался вперед и запечатлел на моем лбу долгий, обжигающий поцелуй.

Не говоря ни слова, он развернулся и вышел, оставив меня один на один с призраком моего прошлого. Дверь захлопнулась, и тишина в темнице стала оглушительной. Теперь здесь была только я и человек, которого я когда-то называла отцом.

Отец разразился смехом — сухим, надрывным. В этом звуке не было ни капли веселья, только концентрированная желчь и безумие человека, потерявшего всё, на чем строился его мир.

— Дрянь. Какую же никчемную, неблагодарную дрянь я взрастил на свою погибель! — выплевывал он, брызгая слюной.

Я стояла неподвижно. Каждое его слово должно было ранить, но внутри меня медленно разливался холод. Я смотрела на него и видела не родителя, а жалкое, одержимое властью существо. Мое молчание, моя внезапная взрослость бесили его еще сильнее.