Книга Любовь вопреки запретам, страница 155 – Сандра Лав

Я затаила дыхание, слушая прерывистый, тяжелый рокот в груди Вальтера за моей спиной. Он не спал. Стоило мне шевельнуться и обернуться, как я тут же утонула в расплавленном золоте его глаз.

В этом взгляде было всё: и нежность, и дикое, первобытное пламя страсти, которое не смогла унять даже бурная ночь. Я замерла, боясь разрушить это хрупкое очарование нашего первого совместного утра.

Я медленно подняла руку и коснулась его щеки, ощущая кончиками пальцев жесткую щетину. Вальтер с тихим вздохом прикрыл глаза, подставляясь под мою ладонь, как большой, опасный зверь, который только в моих руках становился ручным.

— Я так и не смог сомкнуть глаз, прохрипел он, и этот звук заставил всё внутри меня сладко сжаться.

— Всю ночь я просто смотрел на тебя. Слушал твое дыхание, то, как ты тихонько сопишь во сне. Как ты непроизвольно жмешься ко мне, зарываясь носом в мое плечо в поисках тепла, которого я так долго тебя лишал.

Он перехватил мою ладонь и начал покрывать её горячими, жадными поцелуями — каждый пальчик, каждый миллиметр кожи, будто клянясь в верности.

— Ты боялся? — спросила я шепотом, глядя прямо в его израненную душу. Боялся, что когда откроешь глаза, меня снова не будет рядом?

Его брови тут же сошлись у переносицы, а челюсти плотно сжались. Взгляд потемнел, становясь почти грозовым.

— Да, честно признался он, и в этом коротком слове было столько выстраданной правды.

— Поэтому я охранял твой сон. Впитывал тебя, каждую черточку твоего лица. Ты такая хрупкая, когда спишь, но я-то знаю, какая волевая натура скрыта внутри. Моя ведьма.

Я не выдержала этой пронзительной близости и сама потянулась к его губам, вкладывая в поцелуй всю ту любовь, которую хранила вопреки всему.

— Я же сказал, что теперь не выпущу тебя из рук, даже если весь мир пойдет прахом, зарычал он в мои губы, его поцелуй из нежного мгновенно превратился в требовательный и властный.

— Ненасытный, со смехом выдохнула я, отвечая на его настойчивые ласки, чувствуя, как вновь разгорается пожар.

Вальтер резко отстранился. Его ладони, теперь жестко и серьезно обхватили мое лицо. В глазах, еще секунду назад полных страсти, вспыхнули недобрые, холодные огоньки. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась, став тяжелой и колючей.

— Твоего отца я не тронул, Мишель, его голос стал сухим. Он жив. И я оставляю его судьбу тебе. Ты сама решишь, как он закончит свои дни. Как посчитаешь нужным, так и будет.

Я похолодела. Слова ударили в самую грудь, выбивая воздух. По спине пополз липкий, первобытный страх, а перед глазами поплыли тяжелые образы прошлого. Моя рука, всё еще лежавшая на его плече, непроизвольно дрогнула и сжалась в кулак.

Я судорожно зажмурилась, пытаясь унять неистово колотящееся сердце. Образ отца — человека, который должен был быть моей опорой, но стал моим палачом, — всплыл перед глазами, принося с собой привкус пепла и старых обид. Прошлое вцепилось в меня холодными костлявыми пальцами, напоминая о каждой несправедливости, о каждом предательстве.

Наконец я заставила себя открыть глаза. Взгляд Вальтера, тяжелый и обжигающий, не отпускал меня ни на секунду.

— Я хочу увидеть его, голос мой дрогнул, но прозвучал отчетливо.

Вальтер оскалился. В этом движении не было радости — лишь глухое, хищное недовольство. Я видела, как перекатываются желваки под его кожей, как напряжены его могучие плечи. Он хотел бы стереть этого человека из истории, вычеркнуть само упоминание о нем, но он чувствовал мою потребность — потребность поставить точку в этой главе моей жизни.