Книга Любовь вопреки запретам, страница 121 – Сандра Лав

— Вижу, прошипела я. Внутри меня, прямо под ребрами, заворочалась та самая темная. Она требовала крови, требовала разорвать обидчиков на куски. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, до боли, до исступления.

— Готовьтесь все! — мой голос, усиленный магией, разнесся над двором, заставляя людей замереть.

— Нас никто жалеть не будет! И мы, мы тоже не станем милосердными!

Я бросилась к лестнице, ведущей на верх крепостной стены. С каждым шагом я чувствовала, как во мне закипает праведная ярость, смешанная с отчаянием.

— Мы не выстоим, Мишель! Их слишком много! — Жозефина тяжело дышала, следуя за мной по пятам. Ее страх был почти осязаем, он обволакивал меня, пытаясь лишить воли.

— Выстоим! — отрезала я, не оборачиваясь.

— Не впервой стоять на краю бездны.

Но Жозефина вдруг резко схватила меня за локоть и развернула к себе. Её глаза, полные горькой мудрости и предостережения, впились в мои.

— Не используй свою силу во всю мощь, Мишель! Слышишь? Они только этого и ждут. Твоя магия сейчас сильна,. Если ты выплеснешь всё они поглотят тебя. Они выпьют твою искру до капли, и ты превратишься в пустую оболочку. Помни об этом! Драться на полную — значит проиграть до начала боя.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она была права. Моя новая мощь была не только щитом, но и приманкой.

— Хорошо, выдохнула я, заставляя себя успокоиться.

— Я поняла.

Я вышла на самый край парапета. Ветер с моря, еще недавно казавшийся ласковым, теперь бил в лицо, пахнущий солью и смертью.

Внизу, армия Верховной начала свое движение. Тысячи глаз, полных ненависти, были устремлены на нас.

Я смотрела на врага, и в голове билась только одна мысль: «Я не отдам им свой дом. И я не дам им уничтожить то, что во мне проснулось».

Мишель

Жозефина замерла, и её взгляд стал настолько пронзительным. В её глазах плескалось нечто пугающее — смесь скорби и предчувствия неизбежной беды.

— Ты видишь что-то плохое? — мой голос сорвался на шепот. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь глухой болью в висках.

Она медленно поджала губы, взяла мои ладони в свои .

— Вижу, Мишель. Не буду скрывать, тень легла на твой путь, она сжала мои руки так сильно, будто пыталась удержать меня.

— Но я надеюсь я всем сердцем надеюсь, что судьба даст осечку. Только умоляю, не рискуй собой. Твоя жизнь сейчас — это не только твоя собственность.

Я едва заметно кивнула, хотя внутри всё кричало от неопределенности. Снова повернувшись к наступающему войску, я впилась взглядом в ряды врагов, выискивая лидера. И вдруг земля ушла у меня из-под ног.

Я пошатнулась, хватаясь за холодный камень парапета, чтобы не упасть. Воздух в легких мгновенно превратился в колючее стекло.

В самом центре, за спинами сотен воинов, стоял тот, кого я меньше всего ожидала увидеть здесь, в первых рядах карателей.

— Отец, сорвалось с моих губ едва слышным выдохом.

Пять лет. Пять долгих лет я не видела этого лица. Он постарел: глубокие борозды прорезали его лоб, углы рта опустились в вечном презрительном оскале, седена появилась в волосах.

Но глаза, те же холодные, стальные глаза, в которых никогда не было места для отцовской любви, только жажда власти и слепое следование законам Клана. Он стал еще злее, еще беспощаднее и пришел не за миром. Он пришел за собственной дочерью, чтобы лично оборвать нить моей жизни, не дрогнув ни единым мускулом.