Книга Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной, страница 82 – Сандра Лав

Мэдисон лежала на кушетке, хрупкая, беззащитная, а над ней нависал противный мужчина, с отвратительной ухмылкой на лице, и я видел, что он собирался сделать. Его руки уже тянулись к ней.

Моё сердце сжалось, готовое взорваться от ярости.

Мой непроизвольный, звериный рык вырвался из груди, заполнил помещение, заставив его развернуться.

Его глаза, испуганно забегали по мне.

Это стало последней каплей, и конец моему терпению.

— Сюда нельзя, — прошипел этот мужчина, его голос был полон самоуверенности, но я лишь усмехнулся, идя прямо в его сторону, не обращая внимания на его слова.

Он же, почувствовав мою решимость, стал медленно отходить назад, словно предчувствуя беду.

— Неужели? Я уже здесь, — оскалился я, видя, как страх в его глазах растёт с каждой моей секундой приближения. Он стал кричать, вызывая стражу, чем ещё больше выводил меня из себя.

— Тебя никто не услышит, ведун, — прошипел я.

В следующую секунду он побледнел от страха, когда я выпустил когти. Они прорезали воздух. Его глаза разбегались по мне, пытаясь осознать, кто перед ним.

— Узнал, кто я? — прорычал я, наконец дойдя до него. Его лицо перекосилось от ужаса, он стал явно дрожать, пытаясь отступить ещё дальше.

— Волк… — я довольно оскалился, хватая его за грудки, чувствуя, как дрожит его тело под моими пальцами.

— За это ты поплатишься, с этими словами я нанёс один мощный удар, и откинул его.

Стоило мне развернуться, как я увидел её.

Мышка, её глаза были зажмурены, она вся дрожала.

Немедля я стал снимать с неё эти проклятые кандалы, от которых звенел металл.

Она стала отпираться, отстраняться, словно не осознавая, кто перед ней, словно не веря своим глазам. Усадил ее на куштеку, намеренно взяв её лицо в ладони, чтобы она посмотрела на меня, чтобы увидела, что это я, что я пришёл за ней.

Стоило взглянуть в её глаза, полные боли и страха, и я погиб. Я погиб от её боли, от её страха, который проникал прямо внутрь меня, выжигая всё, оставляя лишь пустоту и желание защитить её.

Крепко держу её, пытаясь привести в чувство, успокоить, показать, что она в безопасности.

А сам в ступоре, её трясёт, так трясёт, что с ума сойти можно.

Большим пальцем я нежно провёл по её щеке, пытаясь вывести её из этого состояния.

Её глаза были туманными, а по щекам текли слезы. Я выругался про себя, не понимая, что делать в такой ситуации. Она напугана, так напугана, что это пугало и меня.

— Слышишь, это я, — сказал ей, мой голос звучал хрипло и неровно, но я старался, чтобы он был успокаивающим, хотя сам едва держался.

Видя, как она вздрогнула, как шмыгнула носом, я чувствовал, как внутри меня что-то разрывается. И это было странно. Я боюсь и переживаю за неё, это странно и непонятно для меня.

— Мышка, это я, Хьюго, — повторил я.

Её глаза нашли мои. Они округлились, расширились. Она взглянула на меня по другому.

А затем, неожиданно, обняла меня, повиснув на шее.

Крепко, сильно и мощно. Она прижималась ко мне, словно ища убежища, и в её прикосновении было столько отчаяния и надежды, что моё сердце сжалось до предела.

Я совершенно не ожидал такого от неё.

Растерян, совершенно не понимаю, как вести себя сейчас.

Успокаивать я не умел никогда. Ведь видеть чужие слезы – последнее, чего я раньше желал, последнее, что могло бы меня задеть. Но не с ней, с мышкой всё по-другому.