Книга Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной, страница 170 – Сандра Лав

— После меня сможешь кого-нибудь принять? — новый вопрос сорвался с моих губ, словно невидимая сила толкала меня вперед.

Я не останавливал себя, хотя черт возьми, мне следовало остановиться. Каждый заданный вопрос был новым витком боли, новым ударом по нашим хрупким остаткам отношений.

Мэди долго и пристально наблюдает за мной. Ее взгляд проникает сквозь мою броню, скользит по моему лицу, и я чувствую, как что-то внутри меня тает.

В ее глазах, таких глубоких и бездонных, я вижу целую вселенную – отражение моей собственной боли, моего отчаяния, но также и той хрупкой надежды, которую я так старательно пытаюсь подавить.

Я тону в них. Просто тону. Каждая секунда, проведенная под ее взглядом, кажется вечностью.

И в этой бездне ее глаз я понимаю, что буду скучать по ней. Скучать так сильно, что это будет похоже на физическую боль.

Эта мысль об отъезде, о нашем расставании, причиняет невыносимую муку.

Я чувствую, как внутри меня поднимается волна отчаяния, ярости и какой-то глухой, всепоглощающей тоски.

Ее взгляд не отпускает, словно пытаясь запомнить каждую черточку моего лица, так же, как я запоминаю ее.

В этой тишине, наполненной невысказанными словами и чувствами, мы оба понимаем, что это прощание. И от этого осознания становится невыносимо тяжело.

— Я не понимаю— услышал я ее ответ. Ее голос стал еще тише, почти неслышным.

Я не хотел знать, что у нее кто-то будет. Что она сможет открыть свое сердце другому. Мысль об этом вызывала во мне животный гнев.

— Узнаю, что кто-то был, если узнаю,что кто-то вьётся около тебя— сказал я, подходя к окну и устремляя взгляд вдаль.

Слова вырвались сами собой, полные ярости и отчаяния. Дурак. Что ты хочешь сделать? Что ты хочешь доказать себе? Я сам себя загнал в угол.

Я сжал подоконник, ощущая холод дерева под пальцами, и опустил глаза. Нужно успокоиться.

Не показывать, что мне это так важно. Но я уже и так наговорил столько, сколько не должен был.

Просто не мог иначе. Не могу думать об этом трезво, здраво. Мои мысли путались, сердце колотилось в груди, заглушая любые попытки разума взять верх.

— Зачем ты так? — ее голос снова прозвучал, на этот раз с нотками горечи, которые эхом отозвались в моей душе.

— Я имею право на счастье.

Я скривился, понимая, что она абсолютно права.

Моя собственная боль, мое смятение не давали мне покоя, не позволяли признать ее право на чувства, на собственную жизнь. Это было чудовищно.

— Я всё сказал, — отчеканил я, обрывая разговор.

— Ты под моей защитой, значит, никого другого быть не должно. Я не потерплю этого, — хрипло ответил я, пытаясь взять себя в руки, но голос мой дрожал, как и тело.

Я чувствовал, как внутри меня горит пожар, охвативший меня целиком.

— Что, если я не хочу быть под твоей защитой? — ее голос прозвучал как вызов, и я оскалился, пытаясь успокоиться, но вместо этого лишь глубже погружаясь в этот водоворот противоречивых чувств.

— Этому не бывать, забудь даже об этом! вырвалось у меня. И в то же время я не понимал, почему удерживаю ее, почему упорно продолжаю думать об этом, ведь мне, казалось бы, должно быть всё равно.

Откуда это желание контролировать, владеть, защищать?

Мышонок молчит, но я чувствую, как она смотрит на меня, слышу, как часто дышит. Ее молчание напряженно.