Книга Ловушка для защитника миров, страница 62 – Антонина Штир

Всё-таки он заставил её плакать, и от осознания этого факта ему было больно.

Мия

Когда Рейнольд пришёл за мной на Землю, я испытала смешанные чувства. С одной стороны, радость от его поступка, с другой, растерянность и непонимание, как лучше поступить. Казалось, он вполне искренно скучал по мне и я нравлюсь ему такой, какая есть. И всё же червячок сомнения шевелился в сердце, не давая покоя.

В то же время меня тянуло к Рейнольду, как никогда. Я даже пришла к нему ночью, чтобы просто побыть рядом, услышать от него что-то нежное и ласковое. И он был и нежен, и ласков. И всё равно отрекся от каких-бы то ни было серьёзных чувств, заявив, что не знает о любви.

Можно, конечно, опять списать всё на то, что он ахтари, но теперь, когда он был рядом, мне не хотелось его оправдывать. Зовёт меня в Междумирье, а кто я для него — непонятно. И разберёмся ли мы с этим, как вышло у папы с мамой, тоже никто не знает.

Единственное, в чём я была уверена на сто процентов, — его объятия по-прежнему теплы и желанны для меня, а сам он по-прежнему кажется мне привлекательным как мужчина.

После ночного визита я не спала — всё думала, желая не ошибиться в решении. Только напрасно я мучила себя — когда пришёл рассвет, я только больше запуталась.

Немного отвлеклась на приготовление завтрака, решив пожарить сырники. Аппетитные кругляшки красивого жёлтого цвета вскоре лежали на тарелке в самом центре стола и умопомрачительно пахли. На запах и пришёл папа, прежде чем я его позвала.

— Доброе утро, дочка, — улыбнулся он. — Сегодня у нас сырники?

— Доброе утро, папа! Проходи, я сейчас поставлю чай. А где Рейнольд?

— Его нет дома. Похоже, он решил избавить нас от своего присутствия, — холодно сказал папа.

— Да ну, не мог он уйти по-английски. Не в его правилах. Наверное, вышел прогуляться.

— Может, и так, — не стал спорить отец. — А что у тебя с лицом, Мия?

— Что? — я бросилась к зеркалу над мойкой — в нём отражалось опухшее нечто с красными глазами.

— Ой, вот это да! Я плохо спала ночью, и вот результат. Ничего, пройдёт.

Я села за стол, наложила сырники сначала папе, потом себе.

— Ешь! Не будем никого ждать, а то остынут, — поторопила папу я.

Но он не спешил приступать к еде, о чем-то напряжённо думая.

— Папа! Всё хорошо? Ничего не болит? — забеспокоилась я.

— Если что и болит, так только душа, — ответил он. — И мозг не хочет верить в то, что я видел вчера.

— Ты о Барьере? Он и в самом деле необычный. Первый раз он пугает.

— Да, — согласился отец. — Но сильнее пугает твой молодой человек. Особенно когда я осознаЮ, что всё, что он говорит, правда.

— В Междумирье ещё больше пугающего, в хорошем смысле. Там много необычных и очень красивых вещей.

— И что ты думаешь о Междумирье? — поинтересовался папа.

— Оно прекрасно. Представь себе: зимний лес, сугробы по пояс и луна, плавающая в чёрном небе, словно кружок лимона в крепком чае.

— Ты с такой любовью говоришь о чужом тебе месте, как будто стала его частью.

— В самом деле? Не знаю, как такое могло случиться.

— Это потому, что ты любишь, — уверенно сказал папа. — И любовь к этому твоему… ахтари распространяется и на его дом.

Мои чувства так очевидны или он просто хорошо меня знает?

— Почему ты думаешь, что я…

— Потому что я знаю, как выглядят люди, которые влюблены. У тебя глаза блестят.