Книга Легенда о Жабе и Розе, страница 38 – Салма Кальк

А он пошёл, попутно показал и знаменитый лимейский розарий – заметив по ходу, что сейчас им занимается невестка Агнесс, она ботаник, ей как раз по душе. И дальше аккуратно вёл её по тропке вдоль кромки воды, где-то было топко, где-то сухо, жаб не было… и ещё не было, и ещё… а потом он нашёл одну.

Как показалось Розалин, жаба сожалела, что не успела сбежать. Но Жиль говорил с ней убедительно – мол, госпожа Жаба, взгляните, вот моя прекрасная невеста. Это оказалось заразительно, она тоже сказала что-то в том же духе. Жаба пошевелилась и квакнула в ответ.

— Видишь, круто! Она не хочет расколдовываться, ей и так нормально, но одобряет, - рассмеялся Жиль.

И вот уже день Х, и Розалин с утра не смогла съесть ни крошки, женской части семейства удалось уговорить её только на чашку арро с конфетой. Невероятные мастера позаботились о причёске, помогли облачиться в платье – Жиль хотел красное, но она только фыркнула – раз пафос, то терпи, красное будет потом, а пока классика.

И когда она в сопровождении всех своих будущих родственниц и подруги Молли спустилась вниз, то в глазах Жиля прочла – всё хорошо, она самая прекрасная, и они всё делают правильно.

А дальше уже случился тот самый пафос. Во время венчания в домовой церкви она не сразу поняла, что «Жиль Фелисьен Анри» - это про её уже почти мужа, а «Аннабель Мэри Розалин» - это она сама, и нужно говорить то самое сакральное «да». Затем церемония с подписанием документов в парке, Жиль сказал – берём ветер в свидетели, потом фотосессия в том же парке и на берегу озера, и наконец – ужин с балом. Есть по-прежнему было трудновато, хоть волнение и немного улеглось, а он, паршивец, только смеялся и говорил – ничего, на яхте потом поедим, я сделал запас пасты и консервов.

Да, по завершении праздника они собирались отправиться на яхту – и в путешествие по Срединному морю на десять дней. Эдди оставался в Лимее с новой роднёй, он отлично влился в здешнюю, как говорил Жиль, банду, и сейчас выглядел в костюме невероятно торжественно. Для детей организовали отдельный стол и развлечения, Анриетта всё это как-то предусмотрела. И сейчас они там, надо полагать, радовались жизни и играли во что-то всей толпой.

Взрослые тоже наслаждались жизнью. Гуляли в парке, тоже фотографировались, бродили возле фуршетных столов. И гостей оказалось реально много – кроме семьи и господина генерала, который через герцога Вьевилля тоже оказался частью семьи, разные друзья Жиля – однокурсники с жёнами и мужьями, или просто с кем-то, как наследник Саважей – он служил в Другом Свете и прибыл специально на один день, и с ним была пафосная дама по имени Лина, тоже из какого-то местного знаменитого семейства – мол, они были знакомы в Академии, потом встретились там, на службе, ничего не знают о том, надолго ли вместе, но пока вместе. И таких оказалось много – военных, целителей, преподавателей, сотрудников «Четырёх стихий» и еще разных других людей. Кажется, Розалин получила в родственники и друзья целый мир.

Ближе к закату переместились в бальную залу. Розалин ждала какого-нибудь камерного оркестра, тем более, что скрипки и другие инструменты уже лежали на стульях в углу. Но внезапно распорядитель предложил всем гостям посмотреть совершенно в другую сторону, где неожиданно для всех исчезла магическая завеса.