Книга Легенда о Жабе и Розе, страница 36 – Салма Кальк

К счастью, у неё хватило ума не молчать и не пытаться решить всё самой. И решили тихо и по-семейному – с привлечением Рыжего, Зелёного и ещё для устрашения Жиль позвал некроманта, однокурсника Леона Шеню. Эдди отправили в Пале-Вьевилль прямо на несколько дней – и там его мгновенно взяли в оборот детки Рыжего и Катрин Одетт и Лионель, к тому же, Лионель оказался ровесником. В первый же вечер парень сообщил маменьке, что у него всё хорошо, и он пока остаётся в гостях.

Саму маменьку тоже хотелось куда-то спрятать, но Жиль подумал, что для терапевтического эффекта пускай посмотрит, как этому животному начистят рожу. И разрешил ей согласиться на встречу – но только в публичном месте. В кафе. И конечно же, засаду разместили заранее.

И разыграли спектакль, как положено. У самого Жиля еле хватило терпения дождаться, чтоб Розалин вошла и села, и чтобы тот ушлёпок тоже подошёл и начал говорить – какую-то хрень о том, что она не пойми где живёт, не пойми чем зарабатывает на жизнь и не пойми с кем общается, и это капец как вредит ребёнку. Он уже на моменте заработка был готов выступить, но Шеню, накрывший их всех ювелирным некромантским пологом, толкнул в бок – сиди, мол, рано. А после претензий к кругу общения уже можно было встать и подойти.

— Хочешь знать, с кем она общается? Изволь. Жиль де Роган, к твоим, паскуда, услугам. Вот ещё герцог Вьевилль, слышал о таком? Познакомься, другого шанса может не выпасть. О Луисе Риарио ты, полагаю, не слышал, как и о Леоне Шеню, но тоже посмотри и запомни. И если ты до сих пор не понял, что уже пора поджимать хвост и убираться, то я тебе прямым текстом говорю: пора. Время то самое. И если Розалин ещё хоть полслова о тебе услышит – пеняй на себя. В живых оставим, конечно, но жизнь твоя будет после того крайне безрадостной. И если что, все мы знаем, как сделать, чтобы ни одна собака не прикопалась. Доступно?

Видимо, было доступно, потому что рот паскуды резко и громко захлопнулся и более он ни единого звука наружу не проронил. Смотрел на их весёлые рожи и бледнел, и глаза бегали, и дышал нервно, а потом поднялся и слинял, не попрощавшись, и кажется, даже воздух подпортил в процессе. Его попасли денёк, до того момента, пока не отправился обратно на Острова, да и оставили в покое. Но Жиль на всякий случай разыскал кучу инфы – о нём самом, о карьере, о банковских счетах и медицинских заключениях. И сложил это всё в отдельную папочку – если что, то пригодится.

Но он был уверен, что для такого гнилого типа единичной акции устрашения окажется достаточно.

В тот день парни пожелали им удачи и ушли, а он подхватил Розалин и утащил к себе. И уже там она сначала ревела, потом рассказывала, как вляпалась в это дерьмо, а потом никак не могла поверить, что он просто встал и ушёл, и никому ничего не сделал. А потом Жиль сначала её утешал словами, потом руками, потом это уже никак нельзя было назвать утешением, потому что в процессе активно участвовали обе стороны. А потом он даже не стал утруждаться и надевать трусы, и вытащил припрятанную коробочку.

— Ну что, теперь ты выйдешь за меня замуж?

И дышать забыл – потому что а вдруг пошлёт с пол-оборота на все буквы алфавита?

А она снова пустила слезу, потом вытерла, а потом сказала «да». И пришлось вспоминать, как дышат, и выдыхать. Потому что колечко было такое, специально под неё сделанное, и если бы она отказалась, его потом только в море бросить.