Книга Княжна Разумовская. Спасти Императора, страница 77 – Виктория Богачева

— Георгий Александрович, не хотел бы напоминать, но первым на допрос свою невесту отправили вы сами, — мягким, ласкающим слух голосом пожурил он.

Я бросила быстрый взгляд на князя Хованского. Он застыл чуть сбоку, словно каменное изваяние, и на ужимки обер-полицмейстера никак не реагировал.

— Это недоразумение уже было улажено, — процедил он сквозь зубы. — Так что за письмо? Мне ли вам напоминать, Ваше Превосходительство, что речь идет о похищении Московского генерал-губернатора и вашего непосредственного начальника. Мы должны прикладывать усилия, чтобы как можно скорее вырвать Сергея Кирилловича из лап террористов. А не пытаться съесть друг друга.

Теперь все имело смысл.

Отец был начальником обер-полицмейстера, у которого имелись свои виды и планы на продвижение по службе. Вероятно, они конфликтовали. Быть-может, пытались друг друга подсидеть.

Николай Устинович в своей должности являлся главой Московской полиции, а князь Хованский служил в Третьем отделении, которое занималось политическим сыском и надзором за террористами.

Да они все были словно змеи в бочке! Все возглавляли противоборствующие службы, все хотели снискать славу, быть обласканными Государем.

Упреки князя Хованского задели обер-полицмейстера. Он изменился в лице, насупился. От прежней пусть притворной, но учтивости не осталось и следа. И он бросился в атаку.

— Вам напоминать мне не нужно ничего. А вот мне вам, пожалуй, стоит. То, что я разрешил вам присутствовать при моем разговоре с Варварой Алексеевной — не более чем простая любезность. Но очень быстро я могу перестать быть любезным, Георгий Александрович. Вы, может, и жених, но пока еще не муж.

Обер-полицмейстер оскалился в торжествующей улыбке. Князь Хованский безотчетно шагнул вперед, сжав кулаки, но я успела вцепиться в рукав его шинели.

Мне совсем не хотелось, чтобы они принялись выяснять, кто какие права имеет в отношении меня. Поэтому пришлось взять все в свои руки.

Глубоко вздохнув, я посмотрела на довольного обер-полицмейстера.

— Николай Устинович, пожалуйста, скажите, что за письмо прислал мой бедный брат? — я заставила свой голос дрогнуть, словно была испугана и взволнована.

Получилось несколько театрально, но ему оказалось в самый раз. Изо всех сил скрываая улыбку, я наблюдала, как мужчина приосанился, расправил плечи, выпятил вперед грудь колесом. Потом он бросил на князя Хованского торжествующий, надменный взгляд, и мне пришлось подойти к жениху вплотную и тайком, успокаивающе коснуться ладонью его спины, чтобы<strong> </strong>обер-полицмейстер не заметил.

— Стало быть, письмо, — он подошел к столу и взял в руки самую верхнюю папку. — Ваш брат хочет, чтобы вы выступили, так сказать, переговорщиком от имени Государя-Императора, — и он широко перекрестился и посмотрел на один из портретов за своей спиной. — Террористы, видите ли, готовы обменять вашего бедного батюшку. И намерены обсуждать все детали лишь с вами. Не знаете, почему?..

Глава 29

— Террористы, видите ли, готовы обменять вашего бедного батюшку. И намерены обсуждать все детали лишь с вами. Не знаете, почему?..

Невольно я поднесла руку к горлу и коснулась высокого, застегнутого на все мелкие пуговички воротника-стойки. Быть может, стоит хлопнуться в обморок? Или притвориться малахольной идиоткой?