Книга Княжна Разумовская. Спасти Императора, страница 32 – Виктория Богачева

— Трогай, ну! Быстрее!

Потом с перекошенным лицом повернулся ко мне.

— Вот что. Я довезу тебя до ювелира и оставлю ненадолго. Мне нужно будет отлучиться по одному делу.

— Куда? — спросила я, пытаясь скрыть волнение.

— Не твое дело, — крайне грубо отрезал он. — Но никому об этом не нужно знать, понятно? Это ненадолго. Час, не больше. Потом куплю цацки для Лизаветы и вернемся с тобой в особняк.

— Но что я буду делать целый час одна? — капризно протянула я. — Неприлично девице гулять по улицам одной.

— А ты не гуляй! — он усмехнулся. — Поболтай с этим евреем, пусть тебе цацки подберет. Да что угодно! Мне все равно!

— Но тогда, драгоценный брат, за тобой будет долг. Если хочешь, чтобы отец и тетка ни о чем не узнали, — я прищурилась и позволила довольной улыбке появиться на губах.

Несколько секунд я искренне упивалась развернувшейся немой сценой. Серж явно метался между гневом, охватившим его после моей просьбы, и разумом, который твердил, что ему необходимо отлучиться, и он должен все для этого сделать.

Разум победил, и Серж нехотя кивнул.

— Что-то в тебе изменилось, сестра. И мне это не нравится, — прищурившись в ответ, мрачно сообщил он.

Я же не обратила на его слова ни малейшего внимания.

Я торжествовала.

Если бы Серж взбрыкнул и мне отказал, это означало, что его секретное дело не стоило выеденного яйца. Быть может, хотел заглянуть в публичный дом, кто его знает.

Но он не отказал. Ему кровь из носа нужно было ускользнуть на этот час. Значит, дело было действительно важным.

А мне же выпал очередной удобный случай за ним проследить.

Все оставшееся до мастерской ювелира время мы провели молча. Я кожей чувствовала раздражение и злость брата. Находиться рядом с ним было физически некомфортно, и я испытала огромное облегчение, когда экипаж, наконец, остановился. Сдвинув в сторону занавеску, я выглянула в окно и увидела прямо перед собой огромную вывеску со старинным шрифтом.

— Погоди-ка, — Серж придержал меня за локоть, когда дверь отворилась, и из ювелирной мастерской вышли муж и жена.

Спустя мгновение я поняла, почему брат усмехался с таки злорадством. И почему остановил меня.

В высоком темноволосом мужчине я узнала князя Хованского. А рядом с ним, бесстыдно вцепившись ему в локоть, семенила молодая женщина, девушка. Она смеялась, что-то оживленно ему рассказывая, а он улыбался ей.

Нормальной, человеческой улыбкой.

Злость и горечь захлестнули меня с головой. Необъяснимые, иррациональные, но очень, очень острые.

— Вот так Жорж, — пробасил прямо мне на ухо Серж, упиваясь своей маленькой победой. — А мне говорили, что у него интрижка с Долли. А эта барышня его новая… Сестра, она, право, младше тебя выглядит!

Я обожгла его сухим взглядом.

Ну, уж нет, гаденыш. Торжествовать я тебе не позволю.

— Мне плевать. Поженимся и разъедемся каждый в свое поместье, — сказала я черство и холодно.

И была готова поклясться, что услышала тихий, разочарованный вздох братца.

Я прижала к себе шкатулку с браслетом Киры Кирилловны и, в нарушении всех правил этикета, сама толкнула дверь и практически спрыгнула на мостовую.

Лакей едва успел подставить мне руку в самый последний момент.

— Барышня! Чего же вы не постучали, ушибетесь ведь... — забормотал он испуганно.

— Благодарю вас! — сказала я слишком звонко, потому что была взволнована и взбешена. — Со мной все хорошо.