Книга Княжна Разумовская. Спасти Императора, страница 139 – Виктория Богачева

— Это ненадолго. Месяц или два. Я постараюсь уладить это дело побыстрее, чтобы ты могла вернуться к привычной жизни.

Мое сердце сжалось. Он чувствовал вину за то, что чего-то лишал меня?.. В то время как мой отец, очевидно, лишал его чего-то гораздо большего?..

— Мне все равно, — я перебила его и положила ладонь на грудь. — Я не буду скучать по Москве. Поедем, на сколько скажешь.

Георгий выдохнул с заметным облегчением, и я слабо улыбнулась. Он вновь притянул меня ближе, зарылся лицом в волосы, а ладони будто сами собой легли на платье на спине.

Я услышала тихий щелчок первого крючка и рассмеялась.

Вчера все начиналось точно так же.

Князь прижал меня к себе еще крепче, и его неровное дыхание опалило шею. Щелчок второго крючка прозвучал уже громче. Георгий застыл на мгновение, а затем его ладони скользнули вниз, и я почувствовала его прикосновения на коже, а губы прижались к моей шее.

— Я так тебя люблю...

Выдохнул он совсем тихо, шепотом. Я даже не была уверена, что он хотел, чтобы я услышала.

Горло свело неуместной судорогой, к глазам подступили слезы. Однажды... однажды и я смогу сказать ему в ответ то же самое.

А пока я позволила поднять себя на руки и снова отнести в спальню.

Уже назавтра мы уехали в Архангельское.

Глава 49.

В Архангельском оказалось... довольно славно. Мы приехали в последнюю неделю ноября, и спустя несколько дней выпал снег, который укрыл землю ровным, сверкающим покрывалом. Ударил легкий мороз, деревья покрылись белоснежным инеем, и загородная усадьба сделалась похожа на сказочный дом, который бывает на открытках в преддверии Нового года.

В усадьбе было очень спокойно. Снег мягко скрипел под ногами, когда я прогуливалась снаружи. В камине по вечерам потрескивали дрова, и мы собирались все вместе в просторной гостиной, играли в карты, читали. Елизавета музицировала на рояле, Георгий не уходил в кабинет, а изучал толстые хозяйственные книги при нас.

Загородом жизнь казалась проще. Меньше условностей, но меньше и занятий. До ближайших соседей полчаса езды на санях в упряжке. Ни приемов, ни балов, ни салонов, ни модисток, ни сплетен. Новости сюда доходили, но с большой задержкой.

Так прошла неделя.

А на восьмой день нашего добровольного заточения в Архангельское неожиданно нагрянул граф Каховский. Во время ужина Михаил сказал, что направлялся в соседнюю губернию — по делам службы — и решил завернуть к нам. Навестить и погостить.

Я ему не поверила ему ни на грош. Георгий отмалчивался и упорно избегал отвечать на мои вопросы. Я решила подробнее расспросить его вечером, когда мы останемся наедине. Но Михаил привез с собой новости, которые целиком завладели моим вниманием.

— Ваш батюшка отозвал дозволение на открытие в Москве женских учебных курсов, — поведал граф, когда после ужина мы собрались в гостиной.

Елизавета наигрывала что-то на рояле, я сидела в кресле, Георгий и Михаил проводили время за игрой в карты.

— И запретил студенческие собрания вне учебных зданий.

Я отложила в сторону книгу и резко выпрямилась. Лица мужа я не видела: он сидел ко мне спиной, а вот граф казался задумчивым и обеспокоенным.

По позвоночнику пробежал неприятный холодок. Предпосылки свержения династии Романовых из уроков истории я помнила прекрасно, и проведенные в 1880-х годах контрреформы, которые стали ответом на многочисленные покушения на Александра II, являлись их частью.