Книга Княжна Разумовская. Спасти Императора, страница 126 – Виктория Богачева

— Я уже забыла, когда чувствовала такую легкость на душе, — чистосердечно поделилась я. — Даже страшно, что сейчас моргну, и все исчезнет.

— За время нашего завтрака точно не исчезнет, — незло усмехнулся он.

И помрачнел уже сам. Немного, но я тоже заметила.

— Почему вы отнесли меня в кровать? — наугад ляпнула я, решив, что не позволю никаким тяжелым мыслям испортить это утро.

Вопрос совершенно точно его ошеломил. И отвлек от раздумий, в которые он начал погружаться. Залом меж бровей исчез, в глазах вновь заблестели искры теплого смеха.

— Чтобы не шокировать слуг.

Точно! Супругам же полагалось ночевать отдельно.

— Я намерена спать в вашей кровати, — твердо заявила я и отрезала кусочек от буженины. — С этой ночи и впредь.

Георгий, кажется, чем-то подавился. Он закашлялся и потянулся за стаканом, чтобы отпить морса.

— Вот как? — немного придя в себя, спросил он.

— Вот так, — невинно кивнула я, по-прежнему сосредоточенно кромсая буженину. Но губы сами собой расплылись в улыбке.

Князь взял с колен белоснежную тканевую салфетку и, притворившись, что расправляет ее, скользнул рукой под стол и мимолетно коснулся моего бедра, чуть его сжав. Прикосновение вышло неожиданным, и я подпрыгнула на стуле, уронив нож.

— Я сам! — Георгий жестом остановил засуетившегося лакея, самодовольно мне улыбнулся и склонился над полом.

Спустя секунду я почувствовала, как подол платья был беспардонно задран, а теплая ладонь мужа скользнула по моей лодыжке и голени поверх шелкового чулка. А спустя еще пару мгновений он выпрямился, как ни в чем не бывало, и подал подоспевшему лакею нож.

У меня щеки пунцовели, словно у шестнадцатилетней девчонки, которую впервые поцеловал понравившейся мальчик.

Георгий еще более самодовольно посмотрел на меня, и я сделала страшные глаза. Ну, князь!

Потом мы закончили завтрак и оба поднялись на второй этаж. Несмотря на субботу, князь сказал, что ему нужно разобраться с бумагами по службе. После освобождения отца настало время для заполнения и написания бесконечных отчетов и записок.

Пока добирались до его кабинета, успели поцеловаться в небольшом углублении за лестницей. Спугнула нас одна из горничных, которая пробежала мимо, отгородившись высоченной стопкой белья.

— Слуги подумают, что вас подменили, — выдохнула я, уткнувшись носом князю в плечо.

Он, как истинный джентльмен, прикрыл меня своей широкой спиной.

— Или что у нас наконец медовый месяц, — он пожал плечами и отступил на шаг, и я смогла выбраться из угла.

Мы дошли до кабинета, и Георгий попросил подать кофе со сладостями. Я же пока осматривалась. Помещение резко контрастировало с мрачными интерьерами других дворянских резиденций, в которых я успела побывать. Здесь было много света и воздуха, и стены не давили одним лишь видом, а окна не закрывали тяжелые, ниспадавшие до пола гардины.

По центру стоял массивный письменный стол из светлого дуба, напротив — удобный стул с обивкой из мягкой зелёной ткани. На полу лежал ковер, который разделял два мягких, глубоких кресла. Мне сразу же захотелось забраться в одно из них прямо с ногами и взяться за книгу. Но сначала нам нужно было поговорить обо всем, что случилось.

Князь прошел вглубь кабинета, его шаги звучали глухо на деревянном полу. Остановившись у стола, он оперся бедрами о его край, скрестив руки на груди. Свет из большого окна падал на него, подчеркивая строгий крой сюртука и тонкий блеск серебряных пуговиц. Его поза была одновременно непринужденной и властной, и я поспешно отвела взгляд. Не знаю, что со мной сегодня творилось, но я не могла перестать любоваться мужем.