Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 61 – Виктория Богачева

Во второй раз я очнулась также в этом мире. По правде, была у меня робкая надежда, что мне повезет, и я открою глаза уже у «себя».

Но в отличие от первого пробуждения, это мне пришлось по душе куда сильнее. Кровать была мягкой, как и подушки; одеяло — теплым, и в комнате, помимо нашатыря, пахло приятной свежестью и прохладой.

— Ой, очухалась, очухалась! — раздался радостный, но слишком громкий голос, который резанул меня по ушам.

— Батюшка Афанасий Иваныч, очухалась наша сердешная, горемычная! — воскликнула женщина.

Затем громко хлопнула дверь, и я услышала ее быстрые шаги.

И только тогда я рискнула полностью открыть глаза и оглядеться. Комнатка была небольшой, но чистой и аккуратной. Я лежала на узкой кровати в самом углу, у стены напротив стоял старинный, темный шкаф, слева от него было окно, а рядом с ним — самый обычный стол и стул.

Я пошевелилась и с облегчением выдохнула: руки-ноги были целы. Затем голову прострелила знакомая боль, и я застонала. Она только начала проходить, потому меня и выставили из лечебницы для бедных, а теперь все заново...

Дверь снова заскрипела, и в комнату впорхнула девочка. Ту, которую я вытолкнула на тротуар. Теперь я смогла получше ее разглядеть: светловолосая, голубоглазая, внешностью была похожа на ангелочка, но во взгляде так и плясали смешливые чертенята. На вид ей было лет пять-шесть.

— Очень больно? — спросила она, замерев в шаге от кровати и спрятав за спиной руки. — Меня зовут Мэри Александровна Валуева.

И она важно задрала нос. Для ребенка ее лет звучало ужасно смешно, но голова раскалывалась так, что сил даже на простую улыбку не было.

— Все говорят, что вы спасли меня, — совершенно будничным тоном сообщила она. — Я...

— Марья! Вот вы где! — в комнату вошла строгая женщина в возрасте и темном платье. — Вам разве дедушка не велел не покидать спальню? Вы наказаны, — и сразу же принялась распекать девочку.

Та смешно надулась и оттопырила нижнюю губу. Но не успела ничего возразить, потому как в комнате появился еще один человек. Внутрь набилось столько людей, что стало очень тесно.

— Маша, — позвал девочку пожилой мужчина. И волосы, и борода у него были полностью седыми.

Я отметила пенсне в изящной оправе, добротно скроенный сюртук, сидящий по фигуре, и золотую цепочку часов. Кажется, очнулась я в одном из тех домов, которыми любовалась с улицы.

— Маша, ступай в свою комнату, — проговорил мужчина.

Он не отводил от меня изучающего взгляда, и невольно мне захотелось натянуть одеяло до подбородка. У него за спиной маячил тяжелый, грузный мужчина, а рядом с ним — еще одна женщина, одетая попроще.

— Все ступайте, — едва заметно поморщился старик и властно, повелительно махнул ладонью. — Ужасная духота, дышать нечем.

Дождавшись, когда все последуют его приказу — маленькая Маша ушла последней, гувернантка насилу ее увела — пожилой мужчина подошел к кровати и прищурился.

— И кто же вы, спасительница моей внучки?..

— Ольга Павловна, Ольга Павловна!

Несколько сердитый голос доктора вырвал меня из воспоминаний. Я была очень рада вернуться в настоящее, потому что до сих пор не могла без содрогания думать, что со мной случилось бы, не вытолкни я в тот роковой вечер юную Мэри Валуеву из-под колес экипажа.

«Доброта вас погубит» — Настасья не уставала приговаривать все время, что работала на меня.