Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 57 – Виктория Богачева

— Потому что он плут, лгун и мот. А еще обманщик, и — уж простите меня, Ольга Павловна, не для женских ушей такое, но я скажу, — и подлый соблазнитель. Бестия, а не человек!

Разгорячившись, Оболенский саданул кулаком по сиденью рядом с собой. И вот это получилось у него очень искренне.

Я открыла рот, чтобы спросить еще, но, передумав, поспешно отвернулась к окошку. Пока достаточно этого.

Мы подъехали к дому, и полковник помог мне выйти из экипажа, а затем решительно направился к дверям, которые швейцар угодливо перед ним распахнул.

Ясно. Кажется, мое приглашение «на чай» ему больше не требовалось.

Вздохнув, я вошла в парадную. Быть может, удастся провести это время с пользой. Оболенский чуть остынет и сможет более связно рассказать о Ростопчине.

И только перед дверью в собственную квартиру я запоздало вспомнила, что не предупредила о Мише. Господи, да я сама успела позабыть, что ребенок теперь жил со мной!

— Лев Васильевич, — начала я, но было уже поздно.

Настасья как раз открыла двери, засуетилась перед полковником, мы все вошли в прихожую, и я решительно дотронулась до локтя Оболенского, желая повернуть его к себе и рассказать о Мише, когда он резко ступил вперед.

— Это что еще такое?! — гаркнул во всю мощь легких и занес огромную ладонь.

Послышался звук уроненных на паркет дров. Я буквально выпрыгнула из-за полковника, перегородившего собой всю прихожую.

Миша отшатнулся назад, к стене и вскинул отчаянный взгляд. На его бледном-бледном лице выделялись лишь лихорадочно горящие глаза. Он разомкнул сухие губы, покрытые корочкой, силясь что-то сказать, но так ничего и не произнес.

— Полковник! — закричала я, припомнив преподавательское прошлое в другом мире.

Там я голосом могла утихомирить толпу студентов.

Получилось и сейчас.

Оболенский остановил замах и посмотрел на меня.

— К вам воришка забрался! — объяснил он свое видение ситуации. — А ты куда глядела, раззява! — это уже окрик в сторону Настасьи, которая стояла в стороне и хлопала глазами. — Хозяйское добро дозволяешь разбазаривать?! Нет в доме крепкой руки!

Это он, надо полагать, о своей ладони, которую чуть не впечатал в лицо ребенка?

Я прищурилась и резко втянула носом воздух, почувствовав, как затрепетали крылья.

— Лев Васильевич, познакомьтесь, это Михаил, мой воспитанник, — и гордо шагнула мимо остолбеневшего полковника, подошла к мальчику, который с прежним отчаянием вжимался в стену тощими лопатками, и положила ладонь ему на плечо.

— Ваш кто?! — набрав в легкие побольше воздуха, выпалил Оболенский.

— Мой воспитанник, — отчеканила я и распрямилась.

Ростом полковник был высок, и приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. А ведь я не назвала бы себя низкой. Метр семьдесят пять сантиметров, как никак.

— Простите, Ольга Павловна, я дрова на кухню нес, — воспользовавшись заминкой, шепнул Миша и торопливо опустился на корточки, принялся собирать укатившиеся в разные стороны по паркету колышки.

Сперва я окинула выразительным, прищуренным взглядом Настасью. Та, побледневшая после сурового окрика полковника, молча перекрестилась и, кажется, зашептала молитву. Затем мягко коснулась плеча Миши, но он, конечно же, вздрогнул и дернулся в сторону.

Надо с ним к доктору сходить, запоздало подумала я и закусила губу.