Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 4 – Виктория Богачева

Девушки смотрели на меня, я — на них, и никто не решался прервать молчание.

Скромница в черном, почти гимназистском платье и с испачканными чернилами руками заговорила первой.

— Меня зовут Морозова Дарья Алексеевна, мой батюшка — отставной полковник и помещик.

Аристократка, услышав слово «батюшка», закатила глаза и жеманно хихикнула. Дарья покраснела до корней волос, но все же продолжила.

— Окончила женскую гимназию, два года отучилась в восьмом «педагогическом» классе.

— Вы работаете?

Она встрепенулась и убрала с парты ладони, сложив их на колени, чтобы я не видела.

— Да. Даю частные уроки, занимаюсь переписью.

Я улыбнулась ей и, оставив в покое смущенную девушку, перевела взгляд на аристократку, которая продолжала фыркать. Та вскинула брови и поправила невидимый огрех в златокудрой прическе.

— Княжна Платонова Софья Григорьевна. Мой папа́ — князь, — она насмешливо склонила голову набок.

— Что привело вас на этот курс, Софья Григорьевна?

— И даже не мадемуазель? — она откровенно забавлялась.

Я хмыкнула. Передо мной сидела истинная выпускница Смольного.

— Мадемуазели остались в прошлом, Софья Григорьевна. Так почему вы выбрали этот курс?

Она скривила красивые губы и смахнула с парты невидимые соринки.

— Чтобы досадить папа́, — сообщила с обезоруживающей прямотой, — который мне это запретил.

Я сделала глубокий вдох и помассировала переносицу двумя пальцами, уже предчувствуя неминуемые проблемы, связанные с этой девицей. Но не выгонять же ее.

И потому я повернулась к третьей, той, которую окрестила бунтаркой.

— Зинаида Сергеевна, — голос у нее был жестким, с заметной хрипотцой.

Все же курение до добра не доводило никого.

— Ни гимназии, ни Смольного не кончала, — добавила с нарочитой грубостью. — Хочу учиться, а не прозябать за спиной какого-нибудь жалкого князька.

— Я бы попросила вас! — конечно же, Софья мгновенно вскинулась, и ее голос зазвенел напряжением.

— Дамы, — я заговорила громче, стараясь их перекричать. — Подобные выходки в стенах этого класса — недопустимы. Говорить без моего разрешения — также недопустимо.

Зинаида широко улыбнулась, а Софья свернула гневным, обиженным взглядом. И одна лишь Дарья скромно смотрела на сложенные на коленях ладони.

Подавив вздох, я взглянула на портрет Императора, который висел на противоположной стене. Мне показалось, даже он косился на меня с явным неодобрением.

— Приятно познакомиться, дамы. Давайте приступим.

Трое их или тридцать — это не имело значения. Пока у меня была хотя бы одна слушательница, я не собиралась останавливаться.

Именно с этой мыслью я начала свою первую лекцию.

Я едва произнесла пару предложений, когда дверь с нарочитым стуком открылась, и в аудиторию один за другим вошли трое юношей-студентов. Они шли не торопясь, со скучающим видом и демонстративно заняли места в заднем ряду.

Зинаида стрельнула в их сторону гневным взглядом и резким движением сдвинула тетрадь на самый дальний край стола. Софья же, напротив, кокетливо поправила волосы и чуть повернула голову, показав лебединую шею.

Я притворилась, что их появление не имеет ни малейшего значения, и продолжила лекцию.

— История — это не только события, но и их интерпретация, — произнесла я ровным голосом. — И та интерпретация, которая считается единственно верной в одном веке, в следующем может показаться заблуждением.