Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 127 – Виктория Богачева

Я не сдержала тяжелого вздоха.

— Некоторые, боюсь, непоправимы...

Чуть успокоившись и придя в себя, я поведала и вторую часть истории: о встрече с Ростопчиным в полицейском управлении городка N, о недавнем визите князя Барщевского, о запросах в отношении меня.

Чем дольше я говорила, тем глубже становилась морщинка на лбу Варвара. Она пролегала прямо над тонким, длинным шрамом над бровью, и, впервые рассмотрев ее так близко, я невольно задалась вопросом: когда он был получен, при каких обстоятельствах?

Решила, что обязательно все разузнаю потом.

— Ты теперь не одна, — Варвара крепко пожала мою здоровую руку, — я тебе помогу. Теперь я знаю правду, и ты знаешь правду... должна ли я говорить, что впредь нам следует притворяться и жить по-старому?

Я сдержанно фыркнула.

— Я не для того три года выстраивала свою жизнь по крупицам, чтобы нынче все же оказаться в доме для душевнобольных. Пусть даже и в компании княгини Хованской.

— Надеюсь, с нами не будет Наполеона, — пошутила она, закусив губу, и я расхохоталась так, что позабыла о плече и откинулась назад, ударилась лопатками о стойки кровати, и вот тогда боль напомнила о ране.

Смех получился немного истеричным, но, верно, именно таким он был нам нужен. Когда веселье угасло, Варвара серьезно на меня посмотрела.

— Я бы никогда не поверила в это раньше, но теперь думаю, что, быть может, сама судьба так распорядилась, что ты оказалась в этот день в моем доме. Что в тебя стреляли, что я решила вмешаться и забрать тебя к нам, что Оля и Саша запустили тот самолетик...

Я кивнула.

— Раньше я бы тоже не поверила. Теперь... Разве что в драконов по-прежнему не верю.

— Не зарекайся, — она улыбнулась.

Некоторое время мы молчали, размышляя каждая о своем, пока Варвара вновь не заговорила первой.

— Я не думаю, что тобой интересовался Ростопчин. Ты уверена, что он обо всем догадался после оговорки про миллиметры. Так зачем же ему направлять запросы? Он не стал бы привлекать к тебе лишнего внимания. Особенно после того, как решил не доносить.

По ее лицу пробежала тень — словно нахлынули воспоминания о чем-то неприятном.

— Я... — голос странно сорвался, и я откашлялась, чтобы придать ему твердость. — Я совсем не понимаю ни Ростопчина, ни его поступки.

— Поверь, я тебя прекрасно понимаю, — Варвара заговорщицки поиграла бровями. — Но в одном я убеждена: если мужчина ради тебя презрел свой долг перед Государем — а здесь это не пустой набор слов — значит, чувства у него необычайно сильны.

Она говорила так, словно знала. Словно сама пережила нечто подобное. Вероятно, так и было — с ее женихом или с кем-то другим, встреченным здесь.

— Но если не Ростопчин... то, кто? Это лишь все усложняет. Будь то Тайный советник, было бы проще.

И вновь озабоченная морщина прорезала высокий, светлый лоб.

— Знаешь, не сразу, но по прошествии времени, очутившись в этом мире, я начала бояться будущего. Первая мировая война, революция, расстрел Романовых… Ты понимаешь?

Сглотнув липкий комок, я кивнула.

Конечно, я понимала.

— Я посчитала, и выходило, что наши с Георгием дети должны дожить до этого кошмара. Да и мы сами... Конечно, такого будущего я не хотела ни для кого из родных и близких. Но потом... некоторые события изменили свой ход, и я, возможно, приложила к ним руку. Частично. И история сейчас уже отличается от того, что я помню.