Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 110 – Виктория Богачева

— Я знаю... — вздохнув, отозвалась я и скомкала салфетку.

— Но кто предупрежден, тот вооружен, верно? — князь едва ли не подмигнул мне, пытаясь подбодрить. — Ничего непоправимого нет, про метрические книги дадим ответ, что все уничтожил пожар. Если же не успокоятся и направят третье прошение в Москву... что же, тогда и будет думать. Благо страна у нас обширная, а дела ведутся... скверно. Непорядок в бумажках никого не удивит.

Я кивнула, потому что Барщевский ждал от меня какой-то реакции, но его слова никак не уняли тревогу, что холодной, липкой змеей притаилась в груди.

В четверг, на который была назначена лекция Великого князя Кирилла Николаевича, я проснулась около пяти утра из-за волнения. И не только из-за того, что я, по сути, встречусь с живым Романовым — эта мысль даже спустя три года вызывала трепет. Многое накопилось. После ужина с Иваном Григорьевичем я ходила сама не своя. Это заметили и Настасья с Мишей, и слушательницы на лекциях.

Как назло, князь Мещерин исправно посещал все последние занятия перед каникулами, и прощальное впечатление я оставила неудовлетворительное. Впрочем, я сделала все, что было в моих силах. Князь невзлюбил меня с самой первой встречи, и две лекции ничего не могли исправить.

Поэтому утро четверга я встретила с тревогой и тошнотой, из-за которой смогла впихнуть в себя лишь кусок хлеба. Другая пища просто не лезла в горло. Живот сжался до размера наперстка, внутренности скручивало и сжимало. Пришлось выпить крепкого чая с сахаром, чтобы не упасть в обморок в разгар лекции.

После скудного завтрака я вернулась в спальню, чтобы заняться своим туалетом. Возможность хоть издалека посмотреть на князя из Романовых слегка будоражила голову, и в честь этого события я решила принарядиться.

Я выбрала платье из темно-лилового мериноса — тонкой, дорогой шерсти, мягко облегающей фигуру. Лиф с вырезом лодочкой и узкой бархатной отделкой подчеркивал линию шеи, рукава были длинные, с легкими сборками у запястья и маленькими пуговицами, обтянутыми тем же бархатом. К поясу я приколола старую камею в резной оправе. Поверх платья лег шелковый платок. Волосы собрала в гладкий пучок, но добавила две небрежные пряди у висков — так было чуть живее.

Кажется, я даже в театр с полковником Оболенским так не наряжалась...

Все портила трость, но отказаться от нее я пока не могла. Лучше с ней, чем безобразно хромать без нее.

— Какая вы красивая! — потрясенно выдохнул Миша, с которым мы столкнулись в коридоре.

— Вот-вот, — удивительно, но мальчика поддержала подоспевшая Настасья. — Такая красота зазря пропадает в четырех стенах! Барыня выезжать должна, на танцы ходить! — завела уже привычные причитания кухарка. — Мужа в дом привести!

Я махнула рукой, надела с ее помощью пальто и вышла в парадную. Внизу получила также комплимент от швейцара Степана и благополучно, быстро поймала экипаж.

Я приехала чуть раньше и поступила правильно. По случаю высочайшего визита в Университете царила суета. Нагнали и жандармов, и агентов Охранки, и простых городовых и постовых. В здание пускали строго по спискам. Мою фамилию искали особенно долго. Невзрачный мужчина, который ставил галочки напротив имен, смотрел на меня, не веря, что я имею право быть здесь сегодня.