Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 105 – Виктория Богачева

Впрочем, не мое дело.

— Итак? — поторопил он, едва официантка в накрахмаленном переднике поставила изящный заварочный чайник, фарфоровую чашку и блюдце с печеньем на столик. — В чем, собственно, дело?

— Дважды я получила визитки с черным квадратом, — я решила, что могу говорить сухо и кратко. — Один раз нашла ее на столике для карточек, в другой ее подбросили под дверь.

— И все? — уточнил он, и в его голосе явственно послышался укор.

— Да.

— У вас есть поклонник? Безутешно отвергнутый? — хмыкнул «Иван Сергеевич».

— Не думаю, что полковник в отставке стал бы заниматься подобным мальчишеством, а вы?

Я не собиралась называть имя Оболенского, но и врать агенту Охранки тоже. Поклонник — не поклонник, а он затаил на меня обиду.

— Вероятно, что нет, — согласился «Иван Сергеевич». — Вы, случаем, не захватили те визитки с собой?

— Нет, — пожала плечами и заслужила еще один укоряющий взгляд. — Могу ее описать: обычная прямоугольная карточка, стандартного размера. Их неплохого картона. Ровно по центру закрашен черный квадрат. Все.

Я прервалась, чтобы налить себе чая, который успел завариться.

— Черный квадрат является символом какой-то запрещенной организации?

«Иван Сергеевич» искоса на меня посмотрел. Тонкие губы вновь дернулись в снисходительной усмешке.

— А вам много их известно? — спросил он, желая то ли меня

проверить, то ли задеть.

— Достаточно, чтобы знать, что упоминание черного квадрата я нигде не встречала, — отрезала я, не поддавшись на провокацию.

Он думал я, как гимназистка, начну старательно перечислять все, которые знаю, в надежде заслужить одобрение?

Ха!

— Здесь вы правы. Они, как правило, предпочитают более витиеватые обозначения, — «Иван Сергеевич» скривился так, словно был готов сплюнуть себе под ноги — к счастью, мы находились в кондитерской.

Я кивнула, показав, что услышала и взяла печенье, желая занять руки. Разговор не клеился. Серьезно меня агент Охранки не воспринимал, полагал, наверное, что напрасно его заставили потратить драгоценное время на очередную экзальтированную барышню.

— Вы же читаете какие-то курсы, верно? — заговорил он и нахмурился, словно мучительно что-то припоминал.

— Я веду лекции для слушательниц при Университете. С дозволения Государя, — отбарабанила чеканным голосом.

Устала от снисходительности и покровительственного голоса.

— Ну, да, да, — отмахнулся мужчина, как будто речь шла об одинаковых вещах.

Я позволила себе закатить глаза и откинулась на спинку, скрестив на груди руки. Пусть. Не буду тратить силы, чтобы его поправлять.

— Это такая среда, мадам Воронцова, сами должны понимать, — «Иван Сергеевич» воодушевился, ступив, наконец, на своего конька. — Каждая первая — бритая, напомаженная, с дурными идеями в голове. Наверняка и у вас такая есть.

— Наверняка вам известны все подозрительные личности, которые посещают лекции, — в тон ему усмехнулась я.

Помедлив, он кивнул и, как мне показалось, с досадой.

Встреча оказалась совершенно дурацкой. «Иван Сергеевич» был заведомо предубежден, смотрел на меня как на экзальтированную барышню, которая маялась от скуки и выдумывала таинственные знаки.

Надо бы передать Ростопчину, кого его хороший знакомый прислал ко мне.

Впрочем... не стоит искать с ним встреч. Ничего между нами не изменилось.