Книга Поиграем?, страница 228 – Кая Андерсон

— О, какая прелесть, — протянул вошедший Джеффри, осмотрев его.

— Проваливай отсюда, — закатила глаза Рэн, взяв с тумбы свой одеколон, обрызгав себя с ног до головы. Для надежности.

— Для своей благоверной стараешься? — ехидно улыбнулся Аррингтон, — Так мило.

— Говори, если что-то хотел и вали, — качнул Рэн головой. Только его тут и не хватало для полного счастья.

— А ты что не будешь тренироваться перед завтрашним днём? Или решил уступить?

— Я итак в своей лучшей форме. Выше уже не прыгну, — отмахнулся Аррингтон. Какой смысл тратить силы и время? В какой-то супер гибкости он никогда не был замечен. Сделает, что сможет. Один вечер тренировок не сыграет никакой роли.

— А мне вот интересно, вышла бы твоя возлюбленная из леса, если бы в тебе, впервые за 22 года не проснулось благородство? — ехидно протянул Джеффри, облокотившись плечом о шкаф.

— Абсолютно не понимаю, о чем речь, — усмехнулся Рэн. Он и не надеялся, что его брат ничего не видел и не слышал. Этот сучок обладает как минимум шестью парами глаз и семью парами ушей. Все отлично функционируют.

— Ох, видно мне что-то показалось, — уголки губ опустились вниз.

— Ну, ладно, — улыбнулся Джеффри, — Передавай Аннабель пламенный привет. Жду, не дождусь увидеть ее завтра в обтягивающем костюмчике, — нарочито прикрыл он глаза, покачав головой. Не обращая внимания на раздраженный взгляд, он, поправив свой галстук-бабочку, удалился на выход из комнаты.

Плотно закрыв дверь, проворачивая задвижку Рэн, отошел к своей нише, скрываясь в темноте. Как обычно оказался в каморке и прошел в проход по коридору. Он не знал, откуда у него всегда такая уверенность, что именно в этот момент, у Скардино не гостит мама или папа, которые пришли поболтать на сон грядущий. Вот чудно будет, если он в этот момент из картины выйдет. Усмехнувшись своим же мыслям, Аррингтон открыл проход в комнату, опять безосновательно уверенный в том, что там абсолютно точно больше никого, кроме Скардино, нет. И оказался прав. Правда, сама хозяйка комнаты, конечно, удивила весьма необычным занятием. Стояла в своем черном халатике у тумбы и пыталась открутить остроконечную крышку от какой-то вытянутой банки. Так пыталась, что даже язык высунула. Забавно. Всегда у неё что-то новенькое.

— Даже интересно, — посмеялся Аррингтон, закрывая картину и проходя к девушке.

— На, помоги лучше, — раздраженно выдохнула Аннабель, всучив ему гладкую банку с белой крышкой, которую кажется, вообще нужно было надрезать, дабы выдавливать содержимое.

Аррингтон усмехнувшись, покрутил тару. Так и не поняв, что это было, он, чуть надавливая, открыл тугую крышку. Вроде ничем не напахнуло.

— Здорово. Давай сюда, — улыбнулась Скардино, радостно осмотрев банку. Отойдя к столу, она плюхнула из неё какую-то бесцветную дрянь в маленькую миску. Аррингтон чуть поморщился от самой консистенции. Какое-то мерзкое желе.

— И что это?

— Это свежая слизь, — удовлетворенно вздохнула Аннабель, достав из тумбы широкую кисть.

— И зачем она тебе? — подошел ближе Рэн, осматривая массу. Даже предполагать не будет. Все равно не угадает, что там зародилось в этой голове.

— Моя бабка очень обидела меня сегодня, и я решила, что больше не дам так к себе относится безнаказанно, — уверенно проговорила Аннабель. Она пришла к этому решению сегодня. Она никогда не давала себя в обиду. И вот настал час, когда и бабка тоже потеряла свою неприкосновенность. Мать ни во что не ставит ее, и она тоже не будет. Хватит. Хватит срываться на неё, мучить и унижать. Не выйдет. Она уже не беззащитный ребёнок. Все это в прошлом. Пусть ищет другую игрушку для битья.