Книга Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки, страница 57 – Леся Рысёнок

Точнее, Томас пошел прощаться с девочкой, а я сообщать о том, что забираю ребенка из пансиона. Янис позаботился о документах, согласно которым он передавал мне свои права, в том числе на опеку над Томасом, а еще на некоторые привилегии, которые давала ему должность и выслуга во дворце.

Для этого к нам с утра заглянул нотариус и сто раз спросил, точно ли старик признает меня своей наследницей и передает мне юридические и магические полномочия.

В очередной раз получив положительный ответ, мужчина ушел работать. Что он делал, не знаю, но в итоге мне разъяснили, на что я имею права, выдали пакет бумаг и карточку с новым именем. Теперь я стала Катрин Фортман, в девичестве Соттерм. И имела право представляться любой фамилией.

Неплохо, да? Пусть теперь “дядюшка” попробует меня найти. Вместе с монашками. В этом контексте, книжная лавка смущала немного, но их по Нибилунии много, а у старика вроде там не столько книги, сколько канцтовары. А я, кстати, умею блокнотики разные делать. И знаю, как брошюровщик устроен…

Согласно переданным мне полномочиям, я могла забрать из муниципального приюта не только Томаса, а вообще любого ребенка, оставшегося без попечения родителей. Понятно теперь, почему у них тут коррупция и торговля опекунством процветает. Но меня это не касалось, поэтому по дороге я просто расспрашивала мальчишку, как у него дела в школе.

Поначалу отвечал он неохотно, видно было, что грустил, но потом втянулся и стал припоминать разные проделки. За непринужденной беседой мы пришли на место.

Здание выглядело неплохо, но слишком безлико, как в казарме. Чисто, опрятно, но без души. Ни клумб, ни детской или спортивной площадки, ни приветливой вывески, доски с достижениями или хотя бы скамейки. Даже беседки или веранды, чтоб посидеть в тени, нет. Просто ровно подстриженные кустарники, газон и никого вокруг.

— Проводишь меня к директрисе? — спросила мальчишку, который сник, как только мы зашли на территорию.

Я его понимала, мне тут тоже неуютно, но показывать неуверенность нельзя. Статус взрослого обязывает. Томас кивнут и пошел чуть впереди.

— Подожди, — остановила я его.

Просто подумалось — а дойдет ли он до девочки, пока я общаюсь с начальством? Он так старательно прятал за пазухой блокнот, что было очевидно, что там есть нечто ценное для него.

— Пойдем сначала найдем твою зазнобу, — предложила я.

* * *

Найти девочку удалось не сразу. Встречались другие дети, они оглядывали нас напряженными взглядами и никто не мог сказать, где та, что нужна нам. Что было для меня совершенно удивительно и непонятно, пока мы ходили по этому так называемому пансиону, мы не встретили никого из взрослых.

Наконец, какая-то девчушка сообщила, что Нину, так звали подругу Томаса, наказала наставница, и та заперта в кладовке. Она даже проводила нас туда и оставила перед закрытой дверью.

Когда мы услышали из-за двери тихие всхлипы, мне стоило немалого труда удержать взбесившегося мальчишку и не дать ему выломать или спалить дверь. Мои молнии показались весьма даже миленькими и безобидными по сравнению загоревшимися руками Томаса.

Зато тут же появилась запыхавшейся мужчина с длинным вытянутым лицом и злыми глазами. Он бросил рядом с Томасом какую-то штуковину и огонь пропал, только подпалины на двери остались. Я вздохнула с облегчением, поняв, что ребенок цел, но рано.