Онлайн книга «На два импульса»
|
«Объект демонстрирует стабильно повышенный уровень регенеративных показателей. Гормональный фон нестабилен, с преобладанием уровней пролактина и эстрадиола вне зависимости от фазы цикла. Зафиксирована периодическая модуляция иммунных реакций, схожая с теми, которые наблюдаются у первокровных. Парадокс: при этом отсутствует необходимость в гемоглобиновом подкреплении извне. Субъект не нуждается в донорской крови для поддержания функциональности. Видовая классификация – человек. Однако с рядом аномальных отклонений, вызванных, по всей вероятности, частым контактом с первокровным носителем». Пока не было никакой новой информации, за которую можно было бы зацепиться, но я предвкушала, что Берроуз не просто так вручил мне эту папку. Пальцы сжали край новой страницы чуть сильнее. «Частота кровосдачи провоцирует постепенную гормональную перестройку. Основной результат: подавление овуляторной функции. Зафиксировано значительное снижение вероятности зачатия при регулярной потере крови и взаимодействии с первокровным». Я перекладывала прочитанные листы в сторону, ощущая, как от сосредоточенности хмурится лоб. Для расшифровки некоторых терминов приходилось лезть в интернет, чтобы понять, о чём вообще речь. «Пока субъект добровольно сдаёт кровь и допускает укусы – супрессивный эффект сохраняется. После прекращения возможна медленная нормализация фертильности в зависимости от степени физиологической адаптации и срока контакта. Показатели возвращаются к норме в течение 4-12 месяцев». В поисковике засветился термин «супрессивный» – какая-то функция организма притупляется под действием определённых факторов… Лист соскользнул и упал на пол, но я тут же схватила его обратно. Страница дрожала в моих пальцах. Я перевернула её, и глаза зацепились за заключение. «Союз донора и первокровного не просто биологическая связь. Это договор, завязанный на доверии. Донор может поддерживать носителя в случае если сам отдаёт себя. Следует учитывать, что в случае длительного взаимодействия донор постепенно теряет способность к автономному восстановлению и в перспективе может перестать восприниматься телом как независимая биологическая единица. Иными словами, субъект становится частью системы первокровного, не распознавая больше собственной физиологической и эмоциональной независимости.» Я откинулась на спинку кресла, уставившись в узор древесных прожилок на столешнице, которые начали расплываться. Он знал. Всё это время он знал… Его подпись стояла под каждым сухим фактом обо мне. Судя по датам на документах, он знал всё с самого начала. Все рассказы о том, что я не могу иметь детей и быть с кем-то, кроме него… всё – ложь. Я не могу, но пока рядом с ним. Пока добровольно отдаю себя и привязываюсь всё сильнее. Он намеренно не сказал об этом, потому что знал: я изначально не соглашусь на его условия. И не только он… Нинэль, служители, Морвели… наверняка, все знали об этом. Я смотрела на мир сквозь красную, застилающую пелену гнева… В тот день, когда я едва не умерла от инфаркта, он так спокойно говорил о том, что я не могу быть ни с кем, кроме него. Он так спокойно отнёсся к тому, что я не могу забеременеть. Знал, что я использую кровь Демиана, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя живой. А ещё он сам вколол мне сыворотку и видел, как ломает моё тело и даже так… |