Книга Три шага до края, страница 133 – Амалия Мо

— Не-е-т, картошка и лук… – неуверенно пробормотала она, уставившись на предплечья, которые покрылись мурашками.

— Мне интересно, какая ты настоящая, Левьер. Та, что колит всех своими острыми иголками или та, что готовит ужин и боится посмотреть на меня?

— Я… – она обернулась и оказалась так близко ко мне, что воздух перестал поступать в лёгкие. – Мне стыдно, ясно? – выпалила Роза и уставилась в сторону.

— Почему?

— Потому что я чувствую себя беспомощной, – резко выдохнула она, не поднимая глаз. – Нокс вытащил меня прямо из кафе, когда Лидия отошла… и я ничего не смогла сделать. Я вообще ничего не могу сделать!

— Беспомощной? – я склонился ближе. – Мне не стыдно за тебя. Мне стыдно за то, что я не привязал тебя к себе раньше.

Её глаза всё-таки встретились с моими, и в них мелькнуло то, что я не видел раньше – не упрёк, не страх, а что-то хрупкое, что она пыталась спрятать за привычной колючестью.

— Не веди себя так, будто тебе есть до меня дело. Не надо. Это всё скоро закончится и каждый из нас пойдёт своей дорогой.

— Как насчёт того, чтобы пойти вместе? – сказал я спокойно, даже слишком спокойно для того, что творилось внутри.

— Это абсурд! – её голос сорвался, и я видел, как она пытается спрятать дрожь за привычной резкостью. – Ты – первокровный, а я – человек.

Пальцы коснулись её щеки, скользнули вниз, очерчивая контур губ. Момент был слишком хрупким. Так хотелось заставить её замолчать, просто наклониться и стереть все возражения одним поцелуем. Но я отступил.

Я ясно осознавал: что бы я ни сказал сейчас, это только отпугнёт её. Слова – слишком громкие, слишком опасные. Но поступок уже совершён: она написала мне. Одно короткое сообщение, просьба о помощи, и это было больше, чем любые признания.

Лёд тронулся.

Левьер знала, что я приду. Она поверила в это, и именно в этой вере было начало всего.

Кто бы мог подумать, что первокровные едят так много… Морвель буквально уничтожил три огромные порции рагу. Я надеялась, что на завтра останется хоть что-то, но мои надежды ускользали так же быстро, как еда с его тарелки.

— Очень вкусно, ты прекрасно готовишь, – вытирая рот салфеткой, сказал Демиан.

— Да, я поняла это по тому, как ты уплёл всё за десять минут. У всех первокровных такой аппетит?

— Нет, я особенный, – он подмигнул и поднялся, собирая посуду в раковину.

На кухне была посудомоечная машина, но, вероятно, Демиан не знал, как ей пользоваться.

Кто бы мог подумать, что всего несколько часов могут перечеркнуть целую жизнь? Осознание накрыло меня ещё в фургоне – в тот миг, когда Нокс вырубил меня.

Сейчас, сидя на чужой кухне и глядя, как Морвель включает воду и подставляет тарелки под струю, я чувствовала только гулкий откат. Остатки реальности.

ИКВИ закрылись для меня не потому, что Берроуз не простит. Он никогда не прощает. Но дело не в нём. Я сама не хочу возвращаться. Я больше не вижу себя частью штаба. Сколько бы я ни размышляла на этот счёт, но никак не могла поверить в то, что всё кардинально изменилось.

У меня осталось только сейчас. И именно это оказалось самым страшным. Когда нет будущего – нечем дышать, не за что цепляться. Всё, что я могла – это наблюдать, как чёрные дыры разрастаются внутри, и надеяться, что хватит сил продержаться ещё немного.