Книга Четыре касания тьмы, страница 78 – Амалия Мо

— Вот так. И не смей больше спорить, иначе…

— Иначе меня ждёт такое каждый раз? – прищурившись, я хрипло рассмеялась.

— Нет, милая, тебя ждёт вот это, – перетащив меня обратно и уложив на спину, он дёрнул голени вверх.

— Какого… нихрена себе!

Я и не подозревала, что способна на такую гибкость, но это уже не имело значения – толчки стали настолько глубокими, что пришлось прикусить руку, чтобы сдержать крик.

— Не закрывайся, – рыкнув, Демиан перехватил запястье, не позволяя глушить стоны.

Он усилил темп, и в какой-то момент я поняла, что уже не различаю, где моё дыхание, а где его. Всё смешалось – жар, желание, эта безумная власть, которую он брал, не спрашивая, и которую я отдавала, не сопротивляясь.

Так продолжалось до тех пор, пока Демиан не решил, что хватит меня истязать. Не то, чтобы я была сильна против… После того, как мы оба закончили, он просто уложил меня на подушку и приказал спать.

Несмотря на то, что Демиан закрыл глаза, я знала, что он не спит. Слишком живое напряжение ещё вибрировало под кожей, и оно пока не было готово так просто раствориться в усталости. Я осторожно провела ладонью по его груди, чувствуя редкие, тяжёлые удары сердца.

— Это всё не сон? – полушёпотом, чтобы не потревожить хрупкий миг, спросила я.

Дем шевельнулся, прижал меня ближе, рука скользнула по волосам, задержавшись на затылке.

— Я был бы рад, если бы всё то, через что тебе пришлось пройти было сном. Хотелось бы поверить, что этого не было… Что ты не страдала по-настоящему.

В словах не было сожаления, скорее отчаянное желание изменить то, что уже не подвластно никому. Вздохнув, я обняла его крепче.

— Мне казалось, что проще умереть, чем жить в новом теле. Точнее, в моём теле, но с чужими мыслями… Актир сводит меня с ума, а ещё эта жажда.

Неожиданно Демиан приподнялся и заставил посмотреть на него.

— А сейчас?

— Сейчас действует препарат, поэтому нет – актир не терзает. И жажда отступила…

— Роза, я спрашиваю о другом!

Я вздрогнула от боли, с которой это прозвучало. В глазах Демиана больше не было спокойствия, только злость, смешанная с чем-то ещё, словно раздирающим его изнутри.

— Никогда больше не думай, что смерть – это выход. – В голосе было что-то ломающее, словно эти слова прожигали его изнутри. – Ты не имеешь права так думать. Понимаешь? Даже если боль станет невыносимой. Даже если внутри останется пустота. Жизнь может быть чудовищной, несправедливой, уродливой – но она всё ещё твоя.

— Дем, ты не понимаешь… Я раньше убивала актиров, а теперь сама такая же.

— Я знаю, что значит ненавидеть самого себя… Знать, что ты – чудовище, и при этом пытаться вести себя как человек. Знаю, каково это – жить с чувством, что дышишь чужим воздухом, которого не заслуживаешь. – Он на секунду замолчал и провёл рукой по лицу, будто стирая всё, что хотел скрыть. – Но, Роза, ты не чудовище. Ты просто… выжила. И если для этого пришлось стать одной из них – значит, так и должно быть.

Слёзы наворачивались на глазах. Совсем недавно казалось, что я не могу плакать, но вот… рядом с Демианом всё снова рушится.

— Если когда-нибудь ты снова подумаешь, что проще умереть, – прошептал он, стирая влажные дорожки с щёк. – Подумай обо мне. О том, что я не переживу, если ты уйдёшь. Поняла?

— Почему… Почему ты такой?! У меня в жизни всегда было только дерьмо… Мне врали, предавали и снова врали прямо в глаза… А потом – ты…