Книга Четыре касания тьмы, страница 104 – Амалия Мо

От того, как сильно я сжал руку, сухожилья начали ныть, требуя немедленной разрядки. Вот что думал Берроуз? Когда я сходил с ума от чувства вины настолько, что не соображал, что происходит, он пытался убедить всех, что я вынудил Иду саму прыгнуть с моста.

Я не понял, как сделал шаг к стеклу, как замахнулся, чтобы оказаться с мудаком лицом к лицу. Но Роза остановила, она перехватила мою руку, заставляя очнуться.

Мне пришлось бросить эту затею и отступить.

— Есть люди, которые слепы от рождения, а есть те, кто ослеп по собственному желанию, Юрий. Ты выбрал не видеть правду, потому что она разрушила бы удобный образ, в котором ты живёшь, – положив ручку в карман, Эрих захлопнул блокнот. – Образ, где ты – жертва, человек, которого обстоятельства загнали в угол. Но на деле… – отец чуть наклонил голову, и в его голосе появилась едва заметная, но стальная жёсткость. – Ты сам построил этот угол. Кирпич за кирпичом.

Через манипуляцию Верховный Сирка получил ответ, неочевидный на первый взгляд – Берроуз признался, что из-за мести связался с Альваром. Мы и так знали это, но показания необходимы для суда.

Эрих поднялся и вышел, больше не сказав бывшему руководителю ИКВИ ни слова. А через пару секунд дверь к нам открылась.

— Демиан, можно тебя на пару слов?

Я не сомневался, что отец в курсе, что за их беседой наблюдают, но не ожидал, что он захочет поговорить со мной. Эрих оставался единственным членом семьи, который не вышел со мной на связь после суда. Предполагаю, что на это у него были свои причины.

Переглянувшись с Розой, я кивнул ей, что всё в порядке, и вышел в коридор.

Пару секунд я смотрела на закрытую дверь, но когда услышала звук в динамике, вернулась к Юрию.

— Как тебе в новом образе, Меган?

Берроуз повернул голову к стеклу. На его лице мелькнула улыбка, от которой у меня похолодели ладони. Пальцы чуть дрогнули, но я подняла подбородок, будто его слова ничего не значили. Хотя они значили…

— Я хотел извиниться за то, что втянул тебя в это.

Берроуз всегда умел выбирать тон. Почти отеческий, тёплый, но заражённый фальшью настолько искусно, что новичок мог бы спутать её с заботой. И я тоже путала.

Совсем недавно я думала, что он ненавидит тех, кто пьёт кровь из-за личной травмы, но это была не просто ненависть. Жажда мести была такой сильной, что превратилась в манию. Люди становились пешками в его руках.

— Ты должна понимать, Меган… я ведь всегда хотел тебе помочь.

Не выдержав, я рассмеялась. Истерично и громко. Он точно не услышит этого.

— И я не хотел убивать твою мать, но Альвар заставил. Он забрал Джереми и шантажировал меня его смертью, если не сделаю этого…

Я не верила ни единому слову. Сколько подобного было произнесено?

— Знаю, что ты не простишь меня, но попробуй поставить себя на моё место… Хотя ты была на моём месте, Мег. Ты пришла в ИКВИ с одним желанием – найти и убить Альвара и делала всё, чтобы это произошло. И твоя ненависть ослепила тебя настолько, что ты сбежала и предпочла помощь первокровного…

— Замолчи, – прошипела я, не зная, что сделать: закрыть уши или отключить этот динамик, к чёртовой матери.

— Но, Меган, ты должна признать: ты стала такой же, как я. Жажда мести меняет людей, – голос Берроуза стал ниже, ровнее, будто он говорил не со мной, а с кем-то, кто стоял рядом. – Месть всегда начинается красиво. Справедливость, долг, восстановление баланса – мы все себе так рассказываем. Думаем, что просто хотим поставить точку. И я хотел…