Книга Пять ударов в минуту, страница 74 – Амалия Мо

Когда на сцене появился артист, зал замер. И стоило ему запеть, как всё остальное перестало существовать.

Это была история о любви. Правдивой, болезненной, до боли оголённой и оттого такой настоящей.

Голос был чистым, тёплым, с едва уловимой хрипотцой, которая цеплялась за нервы и тянула за собой. Слова проникали под кожу, минуя разум, и я вдруг поймала себя на том, что больше не чувствую напряжения в плечах, не думаю о Кронвейне, о контракте и о том, что ждёт меня после.

Я не заметила, как подалась вперёд, придвинулась ближе к перилам и вцепилась в них пальцами. Внимание сузилось до сцены и голоса, который обещал и разрушал одновременно.

Будь в нашем мире сирены, этот мужчина принадлежал бы их виду. Я впервые с таким упоением наслаждалась чьим-то голосом и мечтала, чтобы это не заканчивалось.

Слёзы выступили на глазах, но я не могла поднять руку, чтобы смахнуть их. Боялась, что моргну и вернусь из этого транса в реальность.

Всё выступление превратилось в один короткий, ослепляющий миг. И оно закончилось так внезапно, что я осознала это лишь тогда, когда уже стояла на ногах вместе со всем залом, громко хлопая и крича «браво».

Ладони горели, горло саднило от крика, сердце билось слишком быстро.

А шторы на сцене медленно закрывались, возвращая меня обратно — туда, где я всё ещё была женой Верховного и частью спектакля, который не заканчивался.

— Потрясающе! — заметила супруга министра, и я была с ней полностью солидарна.

Я повернула голову и обнаружила, что Риэля не было рядом.

— Господин Верховный отошёл минут десять назад, — любезно подсказал сам министр.

Публика ещё какое-то время не прекращала овации, а Кронвейн так и не вернулся. Впрочем, меня эта деталь не волновала, поэтому я поднялась вместе с гостями.

— Пьер собирается поблагодарить всех лично внизу, — оповестила милая женщина, когда мы вышли в коридор. — Я была наслышана о его голосе, но убедиться в этом лично…

Со всех сторон лились восторженные комментарии, а я делала вид, что поддерживаю беседу, но ненавязчиво искала глазами Риэля. Будь у меня инструкции на случай его отсутствия, всё было бы проще…

— Лидия, — моего плеча кто-то коснулся, заставляя обернуться.

Эреб был слишком прекрасным, чтобы не подарить ему искреннюю улыбку.

— Эреб.

Министр и его супруга пошли к лестнице, а я осталась стоять рядом с мужчиной, из-за которого меня едва не задушили. Вообще-то это должно было оживить здравый смысл, но почему-то не оживило…

— Должен признаться, что вы отвлекали меня от выступления, — подставив мне локоть, Стикс медленно пошёл вперёд.

— Я?!

— Именно вы. Я не мог оторвать от вас взгляда, — Эреб в очередной раз улыбнулся и явил очаровательные ямочки.

В его присутствии у меня напрочь исчезало не только здравомыслие, но и инстинкт самосохранения.

Надоедливые мечты зажужжали в голове. Если бы его письмо дошло…. Если бы мы побывали на паре свиданий и поняли, что подходим друг другу… Если бы…

— Только не говорите это исполнителю, — прошептала я, подавив смешок.

— Любой здравомыслящий мужчина меня поймёт.

От меня не скрылось, что в этой фразе будто таился намёк. Моего супруга не было рядом. Он не то, что на меня не смотрел, он даже не слушал оперу.

— Вы заигрываете со мной, Эреб? — сощурившись, я не удержалась от вопроса.