Книга Пять ударов в минуту, страница 68 – Амалия Мо

Никто не стал задаваться вопросом, куда делась кровь и почему человек с «передозировкой» оказался обескровлен. Кроме меня никто не был в курсе, что случилось на самом деле.

Ещё спустя месяц меня вызвали на слушание в верховный суд. Там я узнал, что Лидию задержали и ей собирались применить максимальную меру наказания за смерть человека. Я был свидетелем со стороны обвинения. Накануне со мной связался адвокат, которому я рассказал всю правду.

Защита утверждала, что Лидия потеряла контроль не по своему желанию. Они предъявили доказательства, что в крови Морвель обнаружены вещества. Я не мог поверить, как им взбрело подобное в голову. Хотя ничего удивительного не было. Первокровные готовы идти через людей, лишь бы защитить свою семью.

В день слушания зал был переполнен. Верховные не любили публичности, но такие дела всегда притягивали слишком много взглядов — удобный повод напомнить всем, что даже первокровные не неприкосновенны.

Когда двери распахнулись, я сразу понял, что это она. Лидию ввели под конвоем, в наручниках, с опущенной головой. Волосы скрывали лицо, плечи были ссутулены, движения — осторожные, выверенные. Она не смотрела ни на Верховных, ни на публику, ни в мою сторону.

Сыграно было безупречно. Для твари, осушившей человека, она выглядела, словно сама была жертвой.

В ней не было паники, не было истерики, не было даже сопротивления. Только покорность, которая вызывала жалость у тех, кто хотел её испытывать. Я смотрел на неё и понимал: если бы не знал правды, мог бы поверить.

Её усадили на место подсудимой. Лидия ещё ниже опустила голову, сцепив пальцы на коленях, будто старалась занять как можно меньше места.

Защита продолжала настаивать на версии с веществами в крови. На том, что она была не в себе. Что контроль был утрачен. Что трагедия — стечение обстоятельств. Я слушал и чувствовал, как внутри поднимается глухая, тяжёлая ярость. Они говорили о ней, как о жертве, а о Майлзе, как о виновном.

Когда меня вызвали для дачи показаний, я встал без колебаний. Рассказал всё, что видел. Как увидел Майлза без сознания и Лидию рядом. Как пытался спасти его, но не успел. Рассказал, что они встречались, что часто видел их вместе. И как настоял, чтобы они расстались, потому что боялся, что Лидия использует его.

Пока я говорил, смотрел только на неё. Всё ждал, что она поднимет глаза, что в них промелькнёт сочувствие. Но всё тщетно… Лишь когда я вернулся на своё место, я поймал её взгляд. Быстрый, скользящий, совершенно спокойный. В нём не было ни раскаяния, ни страха. Лишь холодное понимание происходящего.

Тогда я окончательно убедился: Лидия Морвель знала, что делает. И знала, как именно нужно выглядеть, чтобы другие усомнились.

Перед тем как Верховные удалились для вынесения приговора, ей дали слово. Она поднялась медленно, будто каждое движение давалось с трудом, и так и не подняла головы. Плечи дрогнули, дыхание сбилось, и тишину прорезал тихий, сдавленный всхлип.

— Я… — голос сорвался, она замолчала, собираясь с силами. — Я не хотела. Клянусь. Если бы могла вернуть всё назад…

Слёзы закапали на сцепленные пальцы, и это было сыграно безупречно. Ни одного лишнего слова. Ни одного взгляда в зал. Только сломанный голос и образ девушки, которая не выдержала пережитого.