Книга Пять ударов в минуту, страница 57 – Амалия Мо

— Зачем?

Взгляд Риэля на мгновение зацепился за мои губы. Не смягчился, а будто сбился. Словно он потерял контроль и не сразу понял, где и с кем именно стоит. Это длилось какие-то доли секунд, и я всерьёз задумалась, что мне показалось.

Резко выпрямившись, Кронвейн отступил. Пространство между нами вернулось к привычной температуре. Он натянул на лицо привычную невозмутимость и холодность.

— В пятницу нас пригласили в оперу, — сказал он деловым тоном. — Моя помощница поможет выбрать для тебя платье.

— Мне не нужна чья-то помощь в покупке одежды, — ляпнула я, но под смиряющим взглядом тут же прикусила язык.

— Я не хочу, чтобы моя жена выставляла себя напоказ. Из-за твоего вида на пресс-конференции меня обвинили в том, что я выбрал себе жену далеко не по мозгам.

— Ты сам выбрал платье, в котором я пришла!

— Да, потому что приличнее него у тебя не нашлось ничего.

Неправда. У меня в гардеробе было достаточно деловых костюмов, а это платье вообще лежало в самом дальнем углу шкафа. Кронвейн выбрал платье, которое пришлось ему по душе или стало удобным аргументом, чтобы продолжать цепляться ко мне.

«Это не то, это не так».

Кроме как смириться с тем, что всегда будет что-то не то, я не могла ничего.

— Как скажете, господин Верховный, вы здесь главный, — выбросив осколки в мусорное ведро, я отправилась к себе в комнату.

Собиралась предложить ему помощь с уборкой со стола, но хрен ему. В здравом уме я точно не смогу добровольно переспать с ним. Это безумие. Нужно было тщательно продумать всё или вообще остановиться на том, что зачатие произойдёт искусственно.

Почти преодолев последнюю ступеньку, я обернулась. Кронвейн смотрел прямо на меня, словно только этого и ждал.

— Меняю одну ночь в твоей кровати на возможность самой выбрать одежду.

Нужно было понять, можно ли с ним вообще договариваться. Без мольбы, без подстраивания и терпения, которого у меня почти не осталось. Пусть через странные условия, но на равных, насколько это вообще возможно в нашем положении. Лучше было рискнуть и проверить границы сейчас, чем жить под его гнётом, соглашаясь молча.

— Согласен.

Я просчитала его раздражение, насмешку, холодный отказ, даже привычное: «Ты не в том положении, чтобы торговаться». Я была готова к любому из этих вариантов. Но не к этому.

— Хо… хорошо, — промямлила я.

Уже в комнате, за закрытой дверью, я прислонилась спиной к стене. Сама добровольно обменяла возможность выбрать платье на ночь в одной постели с Риэлем Кронвейном… Идиотизм.

По человеческим меркам мне почти пятьдесят три. Возраст, в котором не совершают импульсивных поступков и не путают желания с необходимостью. Только первокровные живут иначе. Мы стареем медленнее, почти в три раза. Этап взросления до момента первой капли крови не отличается от взросления людей, но потом всё меняется.

Мы растём в условиях, где вопрос выживания не стоит в принципе. Деньги, безопасность, статус — всё это дано по умолчанию и не требует усилий. Нам не нужно бороться за место под солнцем, не нужно рано взрослеть из-за страха остаться без крыши над головой или куска хлеба.

Мы рано учимся правилам, этикету, ответственности перед фамилией, но поздно настоящей самостоятельности. Нас долго оберегают от последствий. За нас принимают решения, сглаживают углы и исправляют ошибки. И пока человек в двадцать уже сталкивается с жизнью напрямую, первокровные в этом возрасте существуют внутри системы.