Книга Пять ударов в минуту, страница 56 – Амалия Мо

Сам того не осознавая, Дем бросил фразу, которую не должен был говорить:

— Сколько раз я видел, как ты ревёшь в подушку и зовёшь его по ночам? Я думал, ты усвоила, что нахрен ему не сдалась!

После того как я убила Майлза, Риэль возненавидел меня так сильно, что дал показания на суде Верховных. Он утверждал, что я ждала момента, чтобы иссушить Дюрье.

Когда расследование закончилось, меня отпустили. Я не помню, сколько времени пролежала в кровати, не вставая и не реагируя на окружение. Наверное, в тот период я действительно могла кричать и звать Кронвейна по имени…

— Не припомню такого, — подхватив бокал и наполнив его соком, ответила я.

Риэль не знал, что я была влюблена в него давным-давно, а сейчас это не имело значения. Мне нечего было сказать потому, что любые объяснения в его присутствии теряли смысл ещё до того, как превращались в слова. Для Риэля прошлое давно было разложено, и в этих ящиках для меня не существовало оправданий.

Сейчас, зная то, как он меня презирает, я не собиралась говорить о чувствах в прошлом. По большей части из-за того, что он мог воспринять это как манипуляцию с моей стороны.

Тем более от влюблённости за столько лет ничего не осталось, лишь гниющие останки, напоминающие о себе время от времени.

— Благодарю за ужин, — поднявшись, я подхватила грязную посуду и понесла её в раковину.

Нутром чувствовала, что Кронвейн не намерен отставать просто так, и не ошиблась. Стоило мне развернуться и включить воду, как за спиной почувствовалось неестественное тепло.

Делая вид, что нет ничего странного, я взяла средство для мытья посуды и губку.

— Ты плохо врёшь, Лидия, — прошептал Риэль почти у самого уха.

Расстояние сократилось до неприличия быстро и бесшумно. Тарелка выскользнула, ударилась о край раковины и раскололась с сухим, резким звуком.

— Прости, я куплю новую. Надеюсь, это не была какая-нибудь антикварная посуда, доставшаяся тебе от родителей? — развернувшись, я надеялась, что мне хватит места выскользнуть, но…

Кронвейн положил обе руки по бокам от моей талии, его лицо нависло надо мной в пугающей близости. Его дыхание у моего виска нервировало.

Как и утром, Риэль нарушил мои личные границы. И я прекрасно понимала, в чём заключается эта игра «Выбеси Лидию сильнее», но даже знание ходов оппонента не гарантировало победу.

— Не поранилась? — прошептал он, опустив глаза на мои руки, которые покрывала пена.

Услышав мягкие, почти нежные нотки, сердце в груди затрепетало. Сколько лет я потратила, чтобы возненавидеть его? И почему сейчас так хотелось верить, что этот вопрос был задан искренне?

— Нет, — ответила я тихо, глядя на то, как средство стекает вниз по пальцам. — Только посуда пострадала.

Я попыталась пошевелиться, но его руки остались на месте —не удерживая, а просто обозначая границу, за которую мне сейчас не позволяли выйти. От этого становилось не по себе сильнее, чем от привычной грубости. С ней я знала, как себя вести.

— Вернись в мою спальню.

С той же интонацией произнёс Кронвейн, и я подняла голову, чтобы посмотреть прямо в его глаза. Чёрные настолько, что даже зрачков не было видно.

Я не ошиблась в догадках. Та комната, которую я заняла, отчего-то не нравилась ему так сильно, что он даже не заходил в неё. Возвращаясь в его дом, я боялась, что он выбросит мои вещи и силой заставит спать с ним, но всё осталось на своих местах. Это, конечно, не значит, что мне стоит его провоцировать: то, что он не может войти сам, не помешает Кронвейну нанять сотрудников, которые сделают всё за него.