Книга Пять ударов в минуту, страница 50 – Амалия Мо

— Здравствуйте, Анджела, — Габриэль мягко улыбнулся женщине, заставляя меня едва не потерять дар речи. Он умеет улыбаться? — Рад вас видеть.

— Твои родители не приехали? — крутя головой, поинтересовался мистер Дюрье.

Я не видела семейство Кронвейнов очень давно и без понятия, как у них дела, но среди приглашённых гостей их точно не было.

— Они не смогли выбраться, — ровно ответил Габриэль.

— Ну ничего, не расстраивайся! Уверена, что они гордятся тобой…

— Ма, ну что ты к нему пристала? — фыркнул Майлз, махая своим дипломом перед её лицом. — Твой сын — я. Где мои почести за успешное окончание университета?

— За это надо сказать спасибо Габриэлю, без него тебя бы вышвырнули ещё на втором курсе, — рассмеялся мистер Дюрье.

Это не было сказано с упрёком или в попытке задеть Майлза, поэтому он сам рассмеялся.

— Да, наш парень просто гений, — хлопнув друга по плечу, Майлз перевёл взгляд на меня.

— Поздравляю, — я искренне улыбнулась, но старалась держаться подальше, чувствуя себя лишней.

— Мы собираемся в ресторан, потом на вечеринку. Присоединишься?

Я собиралась ответить отказом. Чем раньше наши пути разойдутся, тем лучше. Тем более мне отчаянно хотелось остаться в одиночестве.

— Конечно, присоединяйся! — Анджела подхватила меня за плечи, не принимая никаких возражений. — И Габриэль тоже.

— Посидите немного со стариками, а потом идите веселиться, — подхватил мистер Дюрье.

Родители Майлза были просто замечательными. Идеальный пример того, каким каждый ребёнок бы хотел видеть свою семью. Они не боялись шутить и смеяться, не боялись подкалывать своего сына, но это выглядело по-доброму, без попытки обидеть на самом деле.

Невольно пришло сравнение с моей собственной семьёй. Морвели не были консервативными, как многие другие первокровные, но всё же придерживались строгих традиций в воспитании. Особенно в воспитании меня.

Венера часто говорила, что однажды я стану чьей-то женой и должна соответствовать. Неприятный факт: мужчинам в нашем мире приходилось легче. Им досталась сила, скорость и свобода. Женщины же отличались: мы слабее. Нас учили быть удобными, терпеливыми и правильными. Учили не занимать лишнего пространства и не задавать слишком много вопросов. С детства вбивали в голову, что наша ценность измеряется тем, насколько мы подходим под чьи-то ожидания.

Я смотрела на Анджелу и мистера Дюрье и понимала, насколько это другое. Здесь не было роли и долга. Только тёплое, живое участие и искренняя радость за своих детей. Они не пытались сделать из Майлза кого-то, он уже был для них достаточным.

— Что ж, по машинам! — резюмировав, отец Майлза махнул на парковку.

— Поедешь с нами? — чуть придвинувшись ко мне, поинтересовался друг, но Габриэль ответил за меня.

— Мы поедем следом.

Это было очень нетипично для Кронвейна. Я вообще сомневалась, заметил ли он меня. Глядя на него ошарашенно, я не могла собрать слова воедино, но Майлз поджал губы и кивнул.

Больше странностей от Габриэля не было. Он молча дошёл до машины и также молча довёз нас до ресторана. Не проронив ни одного слова.

Надеялась ли я на что-то?

Признаться да. На то, что он начнёт упрекать меня в дружбе с Майлзом. Но, вероятно, в этом не было смысла, ведь это последний их день в этих стенах.

Всю дорогу я старалась не поворачивать голову в его сторону, но глаза сами косились, запоминая каждую черту и бережно запирая это в памяти. Я влюбилась в Габриэля, будучи ребёнком, и продолжала любить до сих пор. Дурацкое чувство, которому нет и не может быть никакого объяснения.