Книга Пять ударов в минуту, страница 147 – Амалия Мо

Не раздумывая, я залез в машину к Верховной.

— Он что-то помнит?

— Сложно сказать… учитывая то, в каком он состоянии.

— В каком?

Юри медленно повернула голову и нахмурилась, будто то, что она скажет, не принесёт ничего хорошего.

— Он актир, Ри. Не знаю, как давно его обратили, но он — бесконтрольный, совсем дикий…

— Вы давали ему сыворотку, заглушающую инстинкт?

— Пробовали, но он прокусил руку моему жрецу. Я решила оставить его для тебя.

Слова легли тяжело, складываясь в чёткую, неприятную последовательность. Опасность давно перестала меня волновать. Гораздо важнее было то, что дикий актир не мог быть свидетелем. Он был проблемой.

Кто-то решил очень «кстати» бросить кость, будто для отвлечения или напоминания. Орин ничего не расскажет, но станет ещё одним звеном в цепочке, которую не разорвать.

Я потянулся к телефону, чтобы отвлечься, чтобы прекратить мысленные поиски ответов. Их всё равно не было.

Маячок плавно перемещался по карте. Лидия ехала, но не на работу, а по шоссе к аэропорту.

Какого…

Анализировать и искать объяснения я не стал. Палец уже коснулся экрана, поймав нужный номер. Юриэль сидела рядом, но её присутствие не имело значения.

— Да? — Лидия ответила сразу, словно ждала моего звонка.

— Ты где?

— В дороге, — сказала она ровно. — Еду по работе.

Я ещё раз посмотрел на движущуюся точку, чтобы убедиться, что мне не показалось.

— Куда именно? — уточнил я, чувствуя, как терпение расступается под гнётом нарастающего раздражения.

— Лечу на открытие нового филиала.

Прозвучало слишком ровно для той, кто не посчитал нужным предупредить меня.

— Возвращайся, — метнув взгляд на руль, я хотел вывернуть его в другую сторону.

Сколько времени мне потребуется, чтобы доехать до аэропорта?

— Всё кончено, Кронвейн. Документы у моего юриста. Мы разведены.

Я сжал телефон так, что корпус жалобно скрипнул. По телу разлилась тихая, чистая ярость. Холодная, точная, сосредоточенная.

Перед глазами мелькнула отчётливая картинка: как протягиваю руку, как пальцы ложатся ей на шею. Два движения, и всё ломается легко, как сухая ветка.

— В аэропорт, — я обратился к Юриэль, которая открыла рот, чтобы возразить. — Я сказал в аэропорт!

Лидия громко рассмеялась, вкладывая в каждое слово столько яда, сколько могла:

— Во время моего отсутствия хорошенько подумай, что заставило меня тебя ненавидеть, несмотря на влюблённость, Риэль, — она снова засмеялась, будто сказала шутку, которую сама оценила. — А ты выбрал уничтожать… Но дело даже не в этом...

Я слышал, как Лидия громко дышит. Мог представить, как она улыбается, но делает это через боль.

— Главное в том, что ты ни разу не попытался узнать, кто я, если убрать твою боль, твою версию событий и твою жажду контроля.

— Лидия, ты вернёшься, и мы поговорим.

— Я вернусь, — согласилась она с усмешкой. — Но разговаривать с тобой больше не буду. Ты постоянно говорил, что я — жертва, помнишь? Жертвы больше нет, господин Верховный. Больше нет…

Она сбросила вызов, а после выключила телефон.

— Ри…

— Я сказал тебе разворачивать машину.

Юриэль испуганно смотрела на меня, руки подрагивали. Я думал о том, чтобы вытолкнуть её на хер. К счастью, увидев моё состояние, она вывернула руль и вдавила газ в пол, но этого было мало.

Утренние пробки тянулись вязко и медленно, словно время нарочно сопротивлялось движению. Я смотрел на поток машин и привычно считал секунды.