Книга Пять ударов в минуту, страница 143 – Амалия Мо

— Юриэль так убита горем, что не может тебе помочь?

Не стоило бросаться этим так, будто мне было не всё равно. Но я быстро обернула всё в свою пользу. Пусть думает, что ревную. Я должна вести себя естественно.

Риэль усмехнулся, но не стал отвечать. Его ответами в последнее время становились поцелуй. И я начинала ненавидеть это также сильно, как всё остальное.

Его блядский рот терзал мой, вырывая мучительные стоны. Их не должно было быть! Язык последовательно, методично, будто повторял знакомое движение, выученное наизусть. Давление усиливалось, ослабевало, снова возвращалось.

Первокровные не болели, но я, видимо, была исключением. Я была больна с самого детства, заразилась с той секунды, как увидела мальчика с тёмными грустными глазами.

Когда из раза в раз тебя уничтожают, топчут, унижают, ты либо ломаешься, либо учишься ненавидеть так же долго и упорно, как когда-то любила.

Увы, любовь, лишённая выхода, не исчезает. Она гниёт...

— Риэль, остановись, — не знаю, какие силы позволили мне разорвать поцелуй. — Я… гарантии… Пожалуйста…

Очень надеюсь, что вложила во взгляд столько мольбы, сколько смогла. Если бы мы не остановились, всё снова бы рухнуло. Привыкать к такому Кронвейну было опасно и разрушительно для меня.

Я хочу забыть его, но чем больше он меня заполняет, тем сложнее потом будет отрывать от себя куски памяти.

Проще ненавидеть того, кто прожигает глазами и посылает проклятия, чем того, кто целует, как в последний раз.

Я видела в его лице так много всего… и отвернулась первой.

— Завтра похороны Винцаса, — хрипло сказал он. — Можешь… Можешь, пожалуйста, быть там со мной?

Нет… прошу, верни другой голос! Верни Риэля, который мечтал меня уничтожить!

Нельзя произвести первое впечатление дважды, блять!

Лидия не сможет влюбиться в Риэля. А Габриэль никогда не влюбится в Лидию…

Кивнув, я всё-таки надела халат и поспешила спрятаться в ванной.

Осталось продержаться сутки. Суметь обвести его вокруг пальца. Доиграть роль до занавеса…

Похороны Винцаса проходили на городском кладбище. Я приехала туда утром следующего дня одна потому, что Кронвейн предупредил, что будет занят помощью. Если честно, я вообще не понимала, для чего я здесь, но, очевидно, Риэль продолжал считать меня своей женой.

Церемония проходила в часовне кладбища. Людей было достаточно, вероятно друзья и коллеги покойного. У входа стоял портрет Винцаса — опрятного, ухоженного, в деловом костюме. Мне он запомнился с красным от алкоголя лицом и пошлыми шутками. Несоответствие резало глаз, и я отвернулась.

Люди останавливались у портрета на секунду дольше, чем следовало, кивали, смахивали слёзы, выражали ужасную утрату. Потом проходили дальше, занимая места.

Я встала у боковой стены, не садясь. Оттуда было удобно наблюдать, не привлекая внимания.

Юриэль заняла место ближе к алтарю. Я видела лишь её спину, но судя по тому, что плечи подрагивали, она плакала. Рядом с ней сидели остальные Верховные, как поддержка. И самой большой поддержкой был Кронвейн. Именно в его руке вдова находила успокоение.

За этим он меня позвал? Чтобы я со стороны увидела, как они очаровательно смотрятся?

Я ведь сделала почти всё, чтобы он оказался с ней. Судьба подбросила им идеальную возможность быть вместе. Юриэль теперь свободна.