Книга Пять ударов в минуту, страница 120 – Амалия Мо

Ненависть больше не грела, она предавала. Я больше не мог зацепиться за чувство, которое оставалось самым верным из всех. И самое мерзкое, что я не понимал, когда это случилось.

В тот день, когда она подумала, что я подослал к ней Саймона, чтобы проверить? Или когда спокойно предложила вычеркнуть её из своей жизни?

А я ведь мог… Если бы хотел давным-давно бы нашёл способы избавиться, но не хотел и не нашёл. Она заслужила прочувствовать ад своей шкурой. Мне всегда казалось, что смерть — это слишком просто.

Но что-то вдруг упорно требовало обратить внимание на это самое «казалось».

Отчаянная потребность знать, где она, что делает, с кем говорит и как громко смеётся — медленно отравляла. Это всё был её яд…

Я не называл это одержимостью.

Я вообще не называл это никак.

Просто каждую ночь подушки оставались рядом. А каждый день без неё казался слишком долгим.

Когда я позвонил в её дверь и привычно начал считать про себя, вдруг осознал, что сбился на девяносто семи. Такое случалось впервые.

— Господин Верховный, — Лидия открыла и сделала шаг назад, впуская меня в квартиру.

На первый взгляд, показалось, что я брежу и передо мной не может стоять женщина, облачившаяся в ту, кем я её всегда считал.

Длинное закрытое платье имитировало змеиный окрас и казалось продолжением её кожи. Чешуйчатая фактура ловила свет неровно, гасила его и возвращала холодным блеском. Ни одного лишнего разреза, ни намёка на обнажённость — и от этого впечатление было сильнее.

От плеч к спине тянулся глубокий капюшон, как у кобры.

— Что…

— Как тебе? Пришлось потратить целое состояние, чтобы купить его, но это мелочи. Лишь бы ты был доволен. Змея, как ты всё время меня называешь, — Лидия оскалилась в попытке улыбнуться.

Я задержал взгляд на фигуре, отмечая детали автоматически, как всегда. Но в этот раз привычка дала сбой. Где-то я просчитался…

— Сейчас возьму сумочку, — покачивая бёдрами, она ушла в спальню, а я не отрывал глаз до тех пор, пока она не скрылась.

Розы на столе так и стояли. Ни один лепесток не почернел. Я медленно подошёл к вазе, мечтая сломать их пополам и оторвать бутоны от стеблей. Рядом лежала небольшая, сложенная пополам открытка.

Не стоило тянуть к ней руку и открывать. Знал, что ничего хорошего там не увижу.

— Неприлично читать то, что написали не для тебя, — фыркнула Лидия, возвращаясь.

— Ты спишь с ним? — не успев осознать, как это прозвучало, я повернулся.

Лидия замерла, глаза сузились. Я не хотел сворачивать её шею, не собирался убивать, но знал, что от её ответа зависит то, что будет дальше.

— Нет, Риэль. Я не сплю с первокровными, — наконец ответила она и расправила плечи. — Правильнее сказать, что они не спят со мной. Ты же знаешь, никто не хочет портить репутацию…

Я признал, что облегчение было стыдным, но именно оно помогло не сорваться.

Чувство, оставленное Рамоном, упорно не хотело выходить из головы. Чужое, навязанное, но слишком созвучное, чтобы отмахнуться. Его ненависть к жене была грубой, прямолинейной, но честной.

Лидия могла солгать, у неё был повод. Она могла переспать со Стиксом и могла забеременеть. Могла однажды спокойно сказать, что ребёнок мой, и я бы не узнал. А когда понял — было бы поздно.

Мы не клялись друг другу в верности. Мы вообще ни в чём не клялись. И всё же мысль о том, что она могла обернуть это против меня, вызывала липкое раздражение. То самое, от которого не спасало здравомыслие.