Книга Пять ударов в минуту, страница 112 – Амалия Мо

— Иди к себе и думай головой, — стукнув пальцем по виску, я выпустил пацана, который тут же вбежал в дом.

— Господин Кронвейн, благодарю… Не знаю, что сделать для вас, — Рамон проследил за поднимающимся сыном и вернул глаза на меня.

— Мы можем поговорить?

— Да, разумеется. Пройдёмте в мой кабинет.

Рамон явно нервничал и мечтал, чтобы я побыстрее убрался. Он впустил меня в помещение, закрыл дверь, прошёл к бару и, не оборачиваясь, жестом предложил выпить.

Мне не хотелось ни алкоголя, ни разговоров.

— Здесь есть камеры? — спросил я.

Рамон обернулся и замер, глядя на меня с непониманием, не ожидая, что я начну разговор именно с этого вопроса.

— Камеры? — переспросил он, нахмурившись. — Нет, конечно. Это мой кабинет. Зачем…

— Для расследования. Саймон украл сольды и оружие, — перебил я, не повышая голоса.

— Оружие? Боги, у меня в сейфе не было никакого оружия… Где он его достал? — Рамон уселся в массивное кресло и отхлебнул из стакана. — Нет, тут нет камер.

Озадаченность он отыгрывал безупречно, но на вопрос отвечал честно.

— Вы собираетесь расследовать побег моего сына? — поёрзав на месте, как бы невзначай поинтересовался он. — Что тут можно расследовать…

Наклонившись над ним, я положил руку на плечо.

— Ты бьёшь жену?

Я смотрел ему в глаза и чувствовал, как сознание начинает поддаваться, как мысли путаются, теряя чёткость. Это всегда происходило одинаково. Люди ломались не сразу, сначала они просто переставали понимать, где заканчиваются их собственные идеи.

— Саймон не мой сын… Я узнал об этом, когда ему было десять. Эта сука изменила мне… — Рамон криво улыбнулся, отвечая честно. — Я ненавижу эту тварь, но не могу ничего сделать. Каждый раз, когда вижу её, я хочу пустить пулю в лоб.

Я вдруг увидел всё его глазами. Боль, которая не притуплялась временем. Дом, где каждый день перед тобой стоял ребёнок, который был чужим, и при этом носил твою фамилию. Напоминание о том, что женщина, которую ты выбрал, предала тебя так просто, так обыденно, будто в этом не было ничего стоящего. Просыпаться с этим знанием. Засыпать с ним же. И ничего не изменить, ведь это скандал, который люди охотно растащат и будут смаковать с удовольствием.

Как бы я повёл себя на его месте?

В нашем союзе с Лидией всё было предельно ясно. Никаких клятв, никаких иллюзий. Мы не обещали друг другу любви, и именно поэтому всё казалось безопасным. И всё же…

Что, если бы я узнал, что она спит со Стиксом, который ей так нравится…

Мысль ударила без предупреждения. Внутри что-то сжалось, не давая вдохнуть.

Я знал, что сделал бы. И это знание мне не понравилось.

— Ты слишком много себе позволяешь, — я отбросил всё лишнее и сжал пальцы на плече Рамона. — Пацан не виноват, прекрати срываться на нём. Сходи к психологу.

Больше добавить было нечего. Оторвав ладонь, я брезгливо обтёр её о край пиджака. Хотелось отмыться от чужих ощущений.

В кабинете воцарилась тишина. Я развернулся к двери, не сомневаясь, что разговор окончен.

— Спасибо, господин Кронвейн, — отозвался Рамон уже другим голосом.

Всю дорогу обратно я боролся с желанием вернуться в квартиру Лидии. Хотелось получить от неё ответы, увидеть ненависть в глазах и услышать ядовитые слова. Получить хоть что-то, снова сделающее меня центром её мира.