Книга Пять ударов в минуту, страница 106 – Амалия Мо

— Риэль… — почти умоляюще выдохнула я, — подожди.

Он не отпустил. Напротив, перехватил руку выше, разворачивая меня ближе к столу и заставляя наклониться.

— Ты выпьешь всё до капли или уходишь со своей работы. Выбирай, Лидия.

Из глаз закапали слёзы. Градинки падали на столешницу и разбивались крупными кругами.

Я пыталась вдохнуть, но лёгкие не раскрывались, будто я тонула.

— Что тебе дороже, serpens?

Отказаться от работы значит лишить себя возможности сбежать. У меня уже было идеальное прикрытие, на поиски нового нет ни времени, ни возможностей.

Без работы я стану удобным дополнением, как и хотел Кронвейн. Он с лёгкостью заделает мне ребёнка и закроет в камере на весь срок вынашивания, а после… заберёт то, ради чего я сейчас всё это терплю.

Но если выпью, то ещё полгода… шесть месяцев в аду с ним.

— Я ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу! — крикнула я, толкая его плечом. — Ты монстр!

— Забавно, что это говоришь именно ты, — колко ответил он и подтолкнул меня ещё ближе, вжимая бёдра в край стола.

В горле стоял ком, а в голове было пусто и оглушающе громко одновременно. Я смотрела на бокал и понимала, что он не дал мне выбора, а просто заставил меня самой выбрать, чем именно он меня сломает.

Резко схватив бокал, я в три глотка осушила его. Клыки прорвались сквозь дёсны после первой капли, попавшей на язык. Слёзы не останавливались. Жажда отступила резко, почти болезненно, оставив после себя пустоту и мерзкое ощущение собственной слабости.

— Доволен?! — швырнув бокал в сторону, я оттолкнула его руки.

— Ты сама сделала выбор.

Меня накрыло запоздалое осознание оттого, как легко он поставил меня перед пропастью и дождался, пока я сама шагну вперёд. Я выпрямилась, заставив себя встретить его взгляд.

— Запомни этот момент, Кронвейн, — тихо сказала я. — Когда-нибудь ты пожалеешь, что сломал меня именно так.

Он лишь чуть прищурился, будто услышал не угрозу, а любопытное предположение.

Я выбежала из дома, не думая о том, какое наказание будет за этим. Самое худшее уже произошло.

Пальцы дрожали, когда я вставляла ключ в замок зажигания. Он не пошёл следом, не стал останавливать, и это стало светлым лучиком радости на фоне грозового неба.

Мне нужно было всё время, что мне осталось в этом мире, чтобы прийти в себя.

Я знала, что он будет жесток, но опять просчиталась в его фантазии.

Машина ехала по улицам без направления.

— Ненавижу… Как же я тебя нена…

Тошнота подкатила к горлу болезненным спазмом. Я успела свернуть к обочине и нажать на тормоз. Первокровных не рвёт. У нас нет отравления и других недугов, свойственных людям. Но меня вырвало прямо на тротуаре…

— Ненавижу, — повторила я, вытирая губы и забираясь обратно.

Боль сжалась внутри, свернулась тугим узлом под рёбрами и начала медленно, методично давить. Я гнала машину вперёд, не разбирая улиц, светофоров, поворотов, будто расстояние могло хоть что-то исправить. Будто можно было уехать достаточно далеко, чтобы перестать чувствовать.

Сбоку замигали огни знакомой вывески. Не задумываясь, я запарковала машину и пошла ко входу. В понедельник клуб Арчи превращался в бар, и меня это вполне устраивало.

Два охранника кивком поздоровались и без лишних слов открыли передо мной красную ленту, пуская внутрь.

Раз Кронвейн может так легко нарушить пункты своего договора, то и мне не следует так трепетно к ним относиться. В ближайшие полгода точно.