Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 75 – Ри Даль

— До завтра у нас ещё немало хлопот, в том числе у Марфы Васильевны, — тактично заметила я.

— И что же будет завтра?

— У нас бал! — выпалила Мари. — Рождественский бал! Я буду выступать за роялем!

— Ну, тогда тем более, — подчеркнула графиня. — Завтра на балу и предстанешь в этом платье. Конечно, вы обязаны были меня предупредить о таком событии. Но, к счастью, я и сама обладаю прекрасной интуицией.

— Вы не предупреждали о своём визите, — вставила я.

— Я не обязана предупреждать, когда возвращаюсь в собственный дом, — огрызнулась Скавронская. — И, если вы ещё раз откроете рот без моего разрешения, будете немедленно уволены.

— При всём уважении, Ольга Михайловна, боюсь, это не в вашей юрисдикции. Меня нанимал на работу Алексей Дмитриевич. Ему и решать.

— Да как вы смеете?! — графиня резко поднялась.

— Мама! — схватила её за руку Мари. — Ты сказала, что у тебя много подарков для меня!

— Потом, Мари.

— Я хочу сейчас посмотреть! Пожалуйста, покажи!

— Ну, хорошо, — всё-таки смягчилась Скавронская и села обратно на кушетку. — Ради тебя, мой ангел, что угодно. Вот, погляди, — она вытащила из дорожной сумки какую-то коробку. — Это музыкальная шкатулка. Она играет «Ноктюрн о любви» Шопена. Давай послушаем.

Графиня подняла крышку, из-под которой показалась миниатюрная фигурка балерины. Зазвучала мелодия, а балерина стала медленно вращаться. Мари смотрела на подарок с какой-то грустью.

— Помнишь, как я тебе играла эту композицию на рояле? — спросила Скавронская.

— Помню, — сдавленно отозвалась девочка и подняла на мать глаза: — А ты ещё мне сыграешь?

— Ну, конечно, дорогая. Непременно сыграю. Завтра же выступим вместе. Это ведь семейный бал. Мать и дочь обязаны стать украшением такого вечера.

Мари кивнула. Ольга Михайловна притянула её к себе и прошептала:

— Ах, мой ангел, как же я соскучилась по тебе. Нам так о многом надо поговорить, столько наверстать… Но мы непременно всё успеем. Правда?

— Правда, мама.

После этих слов я больше не смогла находиться в будуаре и покинула это место, не оглянувшись.

Уже пробил десятый час вечера, когда в дверь моей комнаты постучали. Я никого не ждала и намеревалась хотя бы сейчас отдаться на волю бурлившим весь день чувствам.

Лишь чудом мне удалось продержаться несколько часов. Я отвлекалась на приготовления, старалась выбросить из головы всё лишнее и не обращать внимание на то, что в доме отныне появился новый жилец. Законный жилец. Выгнать которого не в силах даже хозяин этого места, не то что я — обычная прислуга…

Не скрою, хлёсткие слова графини больно ударили по мне. Впервые за несколько месяцев в этом доме я едва не разрыдалась. Это было грубо, унизительно и… правдиво.

Да, я — прислуга. Гувернантка. И в данный момент у меня в этом доме фактически не имелось никаких прав. Но всё же я надеялась. Я верила. Лелеяла свою мечту, которая, казалось, вот-вот сбудется. Счастье было уже близко, осязаемо и обозримо.

Но всё полетело под откос. Всё обратилось прахом. Ведь единственным аргументом для духовной консистории для одобрения развода являлось долгое отсутствие Ольги Михайловны. А теперь она была здесь. Материализовалась, как кошмар наяву. Явилась и начисто снесла всё то хрупкое равновесие, которое каждый в Лебяжьей Слободе выстраивал буквально по кусочкам.