Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 70 – Ри Даль

А я… От меня он сейчас хотел вежливо избавиться. Вряд ли уволить, но поселить на расстоянии от его имения, дабы не мозолить глаза молодой супруге. Здравый шаг. И очень благородный. А ещё очень обидный.

— Анна Сергеевна, — окликнул Скавронский, — вы чем-то опечалены?

Но я настолько погрузилась я тягостные мысли, отреагировала не сразу.

— Алексей Дмитриевич, напротив, я счастлива за вас. Вы заслуживаете всех благ в жизни.

Он покачал головой:

— Я понимаю, как всё это звучит…

«Ужасающе…» — пронеслось у меня в голове.

— Чудесно, — снова соврала я. — Вашей избраннице следует сгорать от счастья.

— Но, Анна Сергеевна, — граф вдруг подошёл вплотную, хотя мне сейчас хотелось держаться от него на максимальном расстоянии. Желательно вообще исчезнуть подальше на какое-то время. — Анна Сергеевна, моя избранница — вы…

Мой взгляд остановился на одной точке, а тело совершенно окаменело. Я не верила собственным ушам. Да и как а такое поверить?.. Может, у меня слуховые галлюцинации начались?..

С огромным трудом всё же смогла повернуться к Алексею Дмитриевичу и увидела, что он смотрит прямо на меня. Голубые глаза его выражали беспокойство. Возможно, даже страх.

— Простите…

— Это я должен извиниться перед вами, Анна Сергеевна, — с внезапной резкостью перебил Скавронский. — Несомненно, я поторопился. Поскольку не могу сделать вам предложения, не могу поступить, как должно в подобных случаях. А вы заслуживаете наилучшего обращения. Заслуживаете всех соответствующих почестей. Как и этого дома, который должен был стать вашим свадебным подарком. Так что признание моё преждевременно. Но вместе с тем чувствую, что слишком медлил. Я давно должен был открыться вам, объясниться с вами. Но не мог. Ваше благородство, ваше чистота, пленили меня с первой секунды. Вы проявили себя как женщина неординарного ума и терпеливости. И как я мог претендовать на столь чистую душу?

Он смотрел мне в глаза и говорил, говорил, говорил, а я всё меньше понимала, что он говорит, ЗАЧЕМ он всё это говорит…

— Каюсь пред вами, с той минуты как увидел вас впервые из окна своего кабинета, во мне проснулось небывалое притяжение к вам. И я боролся с этим чувством.

— Почему?.. — недоумевала я.

— А разве ж можно было иначе? — грустно улыбнулся Алексей Дмитриевич. — Ваше очарование захватило меня. Но посудите сами — я немолод…

— Чушь! — выпалила я, не выдержав, и схватила его за плечи притянув к себе. — Всё чушь!

— Возможно… — осторожно проронил граф. — Однако мои чувства искренни и бескорыстны. А ваше появление осветило мою жизнь. И я ничего так страстно не желаю, как быть с вами, Анна Сергеевна.

— И это взаимно, — выдохнула я, понимая, что едва сдерживаю слёзы и до сих пор не верю, что всё это происходит на самом деле.

— Правда?..

— Чистая правда.

— И вы…

— Замолчите, наконец, — я больше не желала ничего слушать. Вместо тысячи слов хватило бы всего одного поцелуя.

И я поцеловала Скавронского с тем безумным пылом, с каким не целовала никогда и никого. Он притянул меня к себе, сжал в объятьях. И всё остальное потеряло своё значение. Я растворилась в этом миге…

— Папа!.. — раздался голос Мари.

Через секунду она уже выпрыгнула на лоджию. Мы успели отпрянуть друг от друга, однако маленькая графиня, кажется, всё равно что-то заподозрила. Мари поглядела на нас с озорным недоверием.