Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 43 – Велена Князь

Людомир обнял меня за талию, и его рука легла уверенно, спокойно, как будто он делал это всю жизнь. Я положила руки ему на плечи, и мне показалось, что я чувствую его сердцебиение сквозь ткань рубашки.

— Ты красивая, — сказал Людомир.

— Врёшь.

— Не вру. — Он улыбнулся. — Ты всегда красивая. Даже когда злишься. Особенно когда злишься.

— Я редко злюсь.

— Ты постоянно злишься. Просто привыкла не показывать.

— Это выдержка.

— Это твоя суперсила, — сказал он, и мы закружились быстрее, и музыка подхватила нас, и я почувствовала, как мои ноги сами находят ритм, как моё тело само знает, куда двинуться, как моя голова кружится.

Мы танцевали, и я чувствовала его дыхание, тепло его рук, биение его сердца. Или это моё сердце билось так громко? Я уже не различала.

— Людомир, — сказала я тихо.

— М?

— Я, кажется, люблю тебя.

Он замер.

Музыка продолжала играть, крысы плясали, Грумли топал, Элеонора кружилась со шваброй, Агафья парила под потолком, а он замер и смотрел на меня. Смотрел так, будто я сказала что-то, что он ждал всю жизнь, но боялся услышать.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что люблю тебя. — Я посмотрела ему в глаза. — Дурацкое признание в Аду, посреди этого странного пира, но... я правда люблю.

Он улыбнулся.

— Я тоже, — сказал он. — С первого дня, как увидел тебя.

— С первого дня?

— С первого. Ты стояла такая чумазая, с ведром, и ругалась на меня. И я подумал: вот она. Та, с кем я хочу прожить всю жизнь.

— Романтично, — рассмеялась я, и в этот момент он поцеловал меня.

Прямо посреди зала, под музыку, под взглядами крыс, призраков и Владыки Ада. Он поцеловал меня так, что у меня перехватило дыхание, и я забыла, где нахожусь, забыла, что мы в Аду, что вокруг нас странные существа, что мой дед — Владыка этого места. Я помнила только его губы, его руки, его дыхание.

Пухля, запутавшись в наших ногах, шлёпнулся на пол, обиженно пискнул и забрался на голову Людомиру.

— Вечно вы, — пробормотал он. — Только поцелуи, а на меня внимания нет.

— Есть, есть, — я погладила его.

Вельзевул смотрел на нас с улыбкой. Я заметила, что он отставил свой кубок и теперь наблюдал за нами, опершись подбородком на сложенные пальцы.

— Хорошая пара, — сказал он Лилит. — У неё твой характер.

— У неё свой характер, — возразила Лилит. — Но да, мы в чём-то похожи. Родня как никак.

Пир длился до утра. Мы ели, пили, танцевали, разговаривали. Я узнала, что Вельзевул коллекционирует редкие книги (у него их больше, чем в библиотеке Корнелиуса, но Корнелиус об этом не знает, и лучше не говорить). Что он любит играть в шахматы с самим собой (и всегда выигрывает). Что у него есть кот — огромный чёрный демонический кот по имени Бастет, который сейчас дрых где-то в тронном зале.

Мы сидели с Людомиром, глядя на танцующих крыс, которые, кажется, не собирались останавливаться. На Элеонору, которая уже отставила швабру и танцевала с Грумли, и они двигались так неуклюже, так смешно, но так искренне, что я почувствовала, как у меня защипало в глазах. На Астарота, который наконец-то выполз из угла и осторожно пританцовывал в сторонке, боясь, что кто-то заметит его смелость. На Магнуса и Генриетту, которые не расстовались ни на миг весь вечер.

— Знаешь, — сказала я Людомиру. — Я думала, что хуже офиса ничего быть не может. Я ошибалась. Здесь всё странно, страшно, непонятно. Но...