Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 29 – Велена Князь

— Мил-лион? — по слогам повторил Грумли. Он явно не понимал значения слова, но оно звучало как музыка.

— Ага! Давай-давай, улыбнись! Ты же звезда!

Грумли улыбнулся. Впервые за всё время, что я его знала, он улыбнулся по-настоящему. Без надрыва, без готовых выступить слёз. Просто улыбнулся, обнажив кривоватые зубы.

— Я... звезда? — переспросил он.

— Звезда! — подтвердила Лилит, наводя на него магический шар. — Рассказывай рецепт!

— Ну... — Грумли расправил плечи. — Сначала берёшь жир. Самый лучший жир. Трёхнедельной выдержки...

Я тихонько выскользнула из кухни, понимая, что здесь моя помощь не нужна. Грумли был счастлив, а Лилит получила новую игрушку.

К вечеру гостиница гудела.

Бартоломей, который обычно не вылезал из своего кресла, позировал для «аристократического портрета» в холле. Он надел свой единственный приличный сюртук и стоял с таким видом, будто его сейчас будут заносить в скрижали истории.

— Чуть левее! — командовала Лилит. — Да, так! А теперь сделайте лицо погрустнее! Вы же призрак, вы должны страдать!

И Бартоломей страдал.

Разрушитель давал интервью о профсоюзном движении среди нежити. Лилит сидела на корточках и слушала с открытым ртом.

— То есть вы хотите сказать, — переспрашивала она, — что крысы требуют отдельный вход в подвал и увеличение пайка? Гениально!

Генриетта, которая только недавно вернула себе человеческий облик, стояла в углу и смотрела на всё это с уставшим выражением лица. Но когда Лилит подскочила к ней и заорала: «Давай снимем воссоединение семьи!», Генриетта не выдержала и улыбнулась.

— Ладно, — сказала она. — Но только одно видео.

— Тысяча! — заорала Лилит. — Тысяча видео, бабуля!

— Я тебе не бабуля.

— Бабуля, не спорь!

Пухля, который обычно никого к себе не подпускал, кроме Людомира, сидел у Лилит на голове и довольно урчал. Лилит это, кажется, нисколько не смущало.

— Он меня любит! — кричала она. — Я чувствую!

— Он тебя использует как транспорт, — буркнул Людомир, но в его голосе не было злости.

Вечером мы с ним сидели на кухне. За окном кружились магические огни, которые Ефросинья когда-то зачаровала для развлечения гостей.

— Знаешь, — сказал Людомир задумчиво. — Она, конечно, невыносима. Но...

— Но?

— Гостиница ожила. Ты заметила? Все бегают, суетятся, разговаривают. Даже Бартоломей из кресла вылез.

— Заметила.

— Как думаешь, надолго это?

Я хотела ответить, но дверь распахнулась, и влетела Генриетта. Лицо у неё было такое, будто она только что съела суп Грумли.

— Плохие новости, — сказала она без предисловий.

— Какие?

— Вельзевул объявил розыск. Он знает, что она здесь. И если он явится и увидит, что его дочь живёт в этой... — она обвела рукой кухню, — обстановке, он мягко говоря разозлится.

— А если он увидит, что она счастлива? — спросила я.

Генриетта посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты не знаешь Вельзевула. Ему плевать на счастье. У него на неё планы. Хочет выдать замуж за демона из высшего круга, союз, всё такое.

— Замуж? — переспросила я. — Она же ребёнок!

— Ей двести лет. По демоническим меркам — подросток. Но замуж уже можно.

— Значит, — сказала я медленно. — Будем готовиться.

— К чему? — спросила Генриетта.

Я допила остывший кофе и улыбнулась.

— К визиту Владыки Ада. Сделаем ему шоу. Он же демон, они любят шоу, правда?