Книга Брачная ночь попаданки, страница 42 – Ольга Иконникова

— Разве вы не слышали, что я сказала, сударь? — мне пришлось повысить голос, потому что безмятежность графа выводила меня из себя. — Мне нужно как можно скорее покинуть Аледан и избежать излишнего внимания. А вы предлагаете мне выставить себя на этой свадьбе напоказ. Там непременно окажется кто-то, кто знал настоящую Ариану Эгийон!

Его сиятельство положил салфетку на стол и улыбнулся.

— Я же сказал вам, мадемуазель, что настоящую Ариану Эгийон не знал никто.

— Что за чушь, сударь? — возмутилась я. — Даже если ваша дочь не появлялась в высшем свете, это не значит, что она вовсе ни с кем не была знакома, ведь правда? Ее знали ваши родные и ваши слуги, и кто-нибудь из них обязательно прибудет в Аледан. А ее подруги по пансиону? О них вы, кажется, забыли? Она провела там больше десяти лет, и вы не можете гарантировать, что никто из девушек, которые там учились, не окажется среди гостей на свадьбе.

— Ну, почему же, не могу? — он улыбается еще шире. — Как раз могу. Поверьте мне, ни одной из выпускниц пансиона на вашей свадьбе не будет.

Как он мог это знать? Вряд ли он был знаком со всеми подругами своей дочери.

Я как раз собиралась озвучить этот аргумент, как вдруг поймала себя на мысли, что думаю я совсем не о том. Какая разница, приедут на свадьбу люди, знакомые с Арианой Эгийон, или не приедут? Дело ведь, прежде всего, в самой свадьбе! В свадьбе, где я должна быть в роли невесты!

А я не хочу выходить замуж за герцога де Шеврез! Именно это я и должна сказать графу!

— Простите, ваше сиятельство, но я не могу сделать того, о чём вы меня просите! Это ваша дочь должна была выйти замуж за герцога. Но я — не она! Я не могу стать его женой!

Теперь уже он смотрел на меня с удивлением.

— Вы не хотите стать герцогиней?

Наверно, я казалась ему такой же сумасшедшей, как и он мне. Ну, кто в здравом уме не хочет выйти замуж за молодого, красивого и очень знатного мужчину?

— Да, ваше сиятельство, не хочу. Ваша дочь родилась в знатной семье, и она имела право стать герцогиней. А вот мне нет ни капли дворянской крови. Более того — в нашем мире вообще не важно, дворянин ты или нет. У нас благородство измеряется не титулом, а поступками человека.

— Вот как? — мне показалось, что он не поверил мне.

Наверно, ему было трудно осознать, что где-то дворянский титул мог не иметь никакого значения.

— Именно так, сударь! — подтвердила я. — И неужели вы не понимаете, что, если я решу занять место вашей дочери, я, тем самым, оскорблю ее память?

Мне показалось, что мои слова прозвучали весьма убедительно, и тем неожиданнее для меня было услышать от графа короткий смешок.

— Какая чушь, мадемуазель! Впрочем, раз уж вы выложили свои карты на стол, то почему бы и мне не сделать то же самое? Ведь мы с вами теперь в одной лодке. Быть может, вам легче будет принять мое предложение, если вы будет знать, что этим вы не нанесете никакого ущерба памяти Арианы Эгийон. Потому что невозможно оскорбить человека, которого никогда не существовало! Да-да, мадемуазель! Арианы Эгийон не было вовсе!

Нет, он точно сумасшедший! Теперь у меня не было в этом никаких сомнений.

Это же надо было такое сказать — что Арианы Эгийон не было вовсе! И это произнес не кто-то другой, а ее отец!

Наверно, мои мысли отразились в моем взгляде, потому что его сиятельство вздохнул: